A Choriambic Progression

Авторы: Mairead Triste and Aristide

Оригинал: здесь

Переводчик: Ольга

Бета: Tenar

Жанр: First Time, Drama-Angst

Пейринг: Гарри/Снейп

Рейтинг: NC-17

Предупреждение: насилие, секс с несовершеннолетним (от переводчика: кажется, автор пошутила)

Саммари: Гарри пришлось многое узнать за лето, оказавшееся богатым событиями.

Гарри стоял под очень горячим душем, пока его кожа не покраснела, и ожесточенно тер себя мочалкой. Когда он, наконец, выключил воду, его все еще трясло, но все же он как-то ухитрился вытереться, почистить зубы и одеться без особых происшествий - только лишь дважды уронил зубную пасту в раковину и застегнулся не на те пуговицы, так что пришлось начинать сначала.

Вернувшись в комнату, он заметил, что кушетка приобрела свой первоначальный вид, а в камине, несмотря на теплый летний день и яркий солнечный свет, бьющий в окна, горит огонь. Снейпа не было видно. Гарри подошел к креслу и рухнул на него, радуясь дополнительному теплу - теперь, когда он вышел из-под горячей воды, его снова начала пробирать дрожь.

Едва он успел сесть, как дверь распахнулась, и в комнату вошел Снейп c палочкой в руке - он левитировал перед собой большую вязанку дров. Точное движение палочки, и дрова улеглись в аккуратную поленицу справа от очага. Гарри внимательно наблюдал за перемещениями дров, потому что это было намного легче, чем смотреть на Снейпа.

- Хочешь чаю? - спросил Снейп, и тут уж Гарри пришлось на него посмотреть - вопрос был задан спокойно, безо всяких эмоций, как будто ничего не произошло, будто они всего лишь немного позанимались, и вот наступило время перерыва.

- Я тебя чуть не убил, - произнес Гарри тихим, сдавленным, несчастным голосом.

Снейп выгнул бровь.

- Это не ускользнуло от моего внимания. Но я не вижу тут никакой связи с тем, хочешь ли ты чаю.

- П-прости м-меня, - прошептал Гарри, почти заикаясь. Снейп просто отвернулся и занялся приготовлением чая. Гарри уставился в пол, обхватив плечи руками. Его все еще трясло.

Когда Снейп вернулся и протянул ему кружку, Гарри взял ее. В душе его созрело решение - он не знал, правильное ли оно и куда его приведет, но был уверен, что именно с этого нужно начать.

- Я должен спросить тебя кое о чем, - тихо сказал он, и поднял голову. - Мне нужно знать… Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что я сделал… с МакНейером.

Снейпа, судя по всему, удивила эта просьба.

- Зачем?

Гарри снова уставился в чашку.

- Потому… из-за того, что я только что видел… там, на поляне… Теперь мне кажется, что лучше знать, чем не знать. Мне нужно знать, на что я способен.

Снейп принес один из кухонных стульев, осторожно поставил его рядом с Гарри и сел, держа в руках свою чашку.

- Мистер Поттер, - очень серьезно сказал он. - Вы уверены? Это история не из приятных.

Гарри заставил себя посмотреть ему в глаза.

- Представь себе, что ты сделал что-то ужасное, худшее в своей жизни, но ничего не можешь об этом вспомнить… разве ты не хотел бы знать?

Снейп нахмурился.

- Полагаю, вопрос риторический. Да, я предпочел бы знать все. Мое удивление вызвано лишь тем, что ты считаешь так же.

- Теперь - да, - грустно ответил Гарри.

Гарри слушал молча, хотя сначала его поразило, как Снейп может настолько спокойно рассказывать о таких гадостях. Как будто Гарри выслушивал отчет: сухие факты, со всеми необходимыми подробностями, но не отягощенные эмоциями. Конечно, в какой-то степени это было понятно - Снейп, наверное, годами приходил с подобными отчетами к Дамблдору. Но все же это беспокоило, действовало на нервы, и снова пробуждало неприятное ощущение, что несмотря на все, через что им пришлось пройти вместе, он совсем не знал Снейпа.

Но это неприятное чувство быстро ушло, уступив место более насущным поводам для беспокойства. Будто бы заразившись внешним спокойствием Снейпа, Гарри без звука, без слезинки, даже ни разу не вздрогнув, выслушал рассказ о произошедшем - о том, от чего он спас Снейпа своим появлением, о последовавшей за этим схватке, и о том, как он протянул руку, призвал к себе сердце МакНейера, сжал его, превратив в кусок мяса, и отбросил в сторону. Казалось, он слушает историю о событиях, произошедших с кем-то другим давным-давно - печальных, но никак не связанных с реальностью, никак не связанных с самим Гарри.

Но конечно, все это было лишь обманом, иллюзией, которая помогла Гарри молчать и сидеть спокойно, пока рассказ не закончился, пока глуховатый, бесстрастный голос Снейпа не умолк, сменившись тишиной. Гарри сидел, едва дыша, уставившись в стену, как будто пытался запечатлеть ее в памяти, а тем временем что-то подкрадывалось к нему, пробиралось в сознание, не выдавая до поры до времени своей сущности, и наконец переполнило его, овладело им - и Гарри, к ужасу своему, внезапно залился слезами, горькими и горячими. Он обхватил голову руками, уткнулся в колени и так рыдал, что, казалось, еще немного, и у него разорвется сердце.

Он понимал, что Снейп сидит рядом и наблюдает, как он тут разваливается на куски, но не мог сейчас об этом думать… да и вообще ни о чем. С тех пор, как Гарри впервые услышал о том, что сделал, он был в ужасе от своего открытия, ужасное знание лежало на душе тяжелым грузом, но плакать он не мог. Но сейчас выплакаться получилось, и Гарри чувствовал, что ему это нужно, что он, можно сказать, должен сделать это - должен себе и человеку, которого убил. Он чувствовал, что каковы бы ни были его упования на будущее, они сбудутся, только если оставить это горе позади.

Плакал он очень долго. До тех пор, пока уже не осталось сил на слезы. До тех пор, пока ужас перед совершенным не ослаб (хотя вычеркнуть его совсем было невозможно). До тех пор, пока рыдания не превратились в редкие всхлипы, оставив после себя пустоту, от которой Гарри чувствовал себя вялым и легким - казалось, что если он оттолкнется от стула, он медленно всплывет к потолку.

Гарри позволил себе некоторое время оставаться в таком состоянии. Но когда он наконец вытер заплаканное лицо краем мантии и закрыл отяжелевшие глаза, он обнаружил, что может дышать - впервые за время, показавшееся вечностью, может дышать полной грудью. К удивлению своему, он понял, что впадает в дремоту, и возможно, так бы и заснул, если бы не почувствовал теплое прикосновение к шее.

Оно было мягким и едва ощутимым - это могло быть жалостью или утешением, но не было похоже ни на то, ни на другое. Гарри почувствовал в нем понимание и сопереживание, которого не выразишь словами. Он поднял голову и увидел, что Снейп стоит перед ним на коленях, смотрит на него, и да, это и в самом деле не было жалостью, сочувствием или утешением - ни одно из этих чувств не смягчало выражения глаз Снейпа. Но они были честны, не пытались ничего утаить от него, оградить его от боли, порождаемой знанием, которое теперь было у них общим.

Еще не совсем понимая, что собирается сделать, Гарри потянулся к Снейпу, и не успел он пожалеть об этом, как сильные руки сомкнулись вокруг него - это объятие было совсем не похоже на прежние; оно не несло с собой успокоения - только поддержку и понимание. И это было именно то, что было ему сейчас необходимо, и еще несколько минут этого было достаточно.

Он и сам точно не знал, когда все переменилось - грань, отделяющая одно от другого, оказалась тонкой, как одно дыхание, как едва заметное движение воздуха вслед за сдавленным вдохом - но все же в какой-то момент это произошло, и внезапно Гарри со всей остротой почувствовал тепло тела и близость мужчины, которого обнимал. И он не мог не отозваться, не поддаться на одну секунду болезненному желанию, но тут же заставил себя обуздать эмоции, внешне оставшись неподвижным, но сжавшись внутри в комочек.

Пальцы Снейпа мягко поглаживали шею Гарри, и ему пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон.

- Не беспокойся об этом, - спокойно сказал Снейп.

Гарри зажмурился. Снейп знал. Ну конечно, Снейп знал. Боже.

- Нет, - с трудом произнес он, - ты не должен… я не хотел… я не пытался заставить тебя...

- Я знаю, - сказал Снейп и слегка отстранился от него. Гарри пожалел об этом - ему хотелось бы спрятать свое пылающее, заплаканное лицо, но получилось только молча тряхнуть головой, прикрыть сжатыми в кулаки руками бессовестную, выдающую все его тайны часть тела и опустить глаза.

- Просто сиди и смотри на огонь, - тихо приказал ему Снейп.

Гарри подчинился и уставился на языки пламени, хотя и не знал, что должен в них искать. Странно, но несмотря на заливающий комнату дневной свет, огонь в камине казался очень ярким - он притягивал, завораживал, прекрасно отвлекая от унижения, которое только что казалось таким ужасным.

Через несколько мгновений Гарри был полностью поглощен игрой трепещущих, порхающих языков пламени, и когда Снейп убрал его руки, прикрывающие пах, он не заметил этого, не начал сопротивляться, не вздрогнул, не испугался того, что разоблачен. Звякнула застежка пояса, потом вжикнула молния на джинсах, но эти звуки скрадывались потрескиванием дров в камине, начинали звучать как слабый металлический отголосок, казавшийся совершенно… отстраненным, никак не связанным с Гарри, не имеющим к нему никакого отношения. И в следующее мгновение он обнаружил, что тело его, обнаженное и распростертое в кресле, бесстыдно изнывает от желания, а разум погружен в медитацию, прикован к огню, заворожен его тайнами и не думает больше ни о чем.

Даже когда он почувствовал, как погружается в горячую, шелковистую влажность рта, у него лишь слегка перехватило дыхание, и руки, лежащие на подлокотниках кресла, задрожали, но он остался сидеть неподвижно, глядя в огонь. Эти странные чары удерживали его до тех пор, пока он не вскрикнул в первый раз, пока этому рту, вбирающему в себя его член, не пришли на помощь длинные, скользкие пальцы, ворвавшиеся в него - от такого его не мог отвлечь огонь, не могло отвлечь ничто на свете… это было потрясающе, это заставило его запустить руки Снейпу в волосы и вырывало из его горла хриплые стоны…это было слишком много для одного тела, чтобы сдерживаться, и он изо всех сил пытался наверстать упущенное, воспользоваться такой неслыханной добротой…

Его голова беспокойно моталась, бедра соскальзывали и выворачивались, пытаясь раздвинуться еще шире, и он сейчас был точно уверен только в одном - в том, что был дураком, полным идиотом, когда думал, что сможет от этого отказаться. Он цеплялся за каждый миг так же жадно, как и за волосы Снейпа, оказавшись между пульсирующим, обжигающим вторжением сзади и умелым языком, ласкающим его член, и его тихие, жалобные крики были не способны выразить всю глубину охвативших его ощущений.

То, что Снейп позволил ему извиваться, дергаться, насаживаться на длинные тонкие пальцы, только заставляло его хотеть большего, дрожать от невысказанного желания.

Возьми меня - всего-навсего два коротких слова, так почему же их так трудно, просто невозможно произнести? Он был готов к этому, он хотел бы попросить, но не мог выдавить из себя эти слова, они застревали в его задыхающемся горле. Почему-то даже эта неожиданная молчаливость казалась чувственной, несмотря на всю свою несвоевременность, и он спрятал эти два слова в своем сердце, чувствуя, как их жар пульсирует в его крови, и совсем перестал сдерживаться, извиваясь на стуле, стараясь взять все от обоих источников удовольствия, чувствуя, как они сливаются в один - потрясающий, опустошающий, обжигающий душу.

Это не могло продолжаться долго, Гарри знал это и предупредил Снейпа низким, гортанным стоном, но на этот раз он не пытался отодвинуться, а еще сильнее вцепился в волосы Снейпа, удерживая его голову на месте, а сам врывался в его горло так глубоко, как только мог, пока не кончил, снова всхлипывая и не контролируя себя - но теперь он был этому рад, очень рад.

На этот раз он почувствовал, когда пальцы Снейпа покинули его, вздрогнул и ухватился, как за поддержку, за два свои тайные слова, позволив им заполнить оставленную Снейпом пустоту. Сейчас его мышцы были слишком слабы, чтобы сесть прямо, но он все же заставил их слушаться, наклонился вперед, и не обращая внимания на боль в широко разведенных бедрах, нашел губы Снейпа и приник к ним во влажном, горьковатом поцелуе - полном благодарности без всякого намека на стыд. Он почувствовал, как Снейп старается отстраниться, и сейчас с этим было уже просто невозможно смириться, поэтому Гарри соскользнул с кресла прямо на колени к Снейпу, не обратив внимания на его удивленное фырканье.

- Мне это необходимо, - выдохнул он, пробираясь ослабевшими руками сквозь складки профессорской мантии. - Мне это так нужно… не меньше, чем все остальное… пожалуйста… ну пожалуйста…. - Гарри чувствовал, как Снейп напрягся, но ему меньше всего хотелось, чтобы тот снова начал раздумывать над происходящим, поэтому еще раз поцеловал его, заставив прижаться спиной к камину, и не позволил ему отодвинуться, исследуя его рот еще пока неумелыми движениями языка, облизывая его припухшие губы, пока не услышал, наконец, тихий стон.

Снейп отодвинул его вбок, и Гарри постарался не вздрогнуть, когда услышал шорох ткани. Постарался не дать воли рукам, терпеливо ждать, вместо того, чтобы сразу кинуться на Снейпа с неуместным пылом. Но когда Снейп взял его за руку, Гарри все за задрожал - он ничего не мог с этим поделать - и продолжал дрожать, пока Снейп направлял его руку под одежду, под которой была одежда погрубее, потом мягче и теплее, а потом… горячая, шелковистая, чувствительная кожа и он, наконец, держал в руке возбужденный член и готов был взорваться от счастья и кружащего голову волнения.

Он не мог сдержаться и тихо постанывал, изучая, что оказалось под его рукой, и это ошеломляло, Гарри поверить не мог, что может обхватить его рукой - вот так, стараясь захватить как можно больше. Его рот наполнился слюной, все тело горело, он снова почувствовал возбуждение и вложил это все в еще один поцелуй, полный благодарности и желания, выражая все, что не мог сказать, одним стоном.

Рука Снейп так и осталась лежать поверх его руки, задавая темп, который сам Гарри посчитал бы мучительно медленным - ему казалось, что такие слабые, ленивые поглаживания, кажущиеся почти равнодушными, способны лишь подразнить, но не удовлетворить желание. А его возбуждение все росло, и вскоре Гарри извивался, прижимаясь к Снейпу, сгорая от желания и не понимая, как Снейп может выдержать это и не сойти с ума.

- Мне не шестнадцать, - тихо напомнил Снейп, и только тогда Гарри понял, что говорил вслух. Он спрятал запылавшее от смущения лицо, уткнувшись в шею Снейпу, и вздохнул. Снейп продолжил тем же негромким голосом: - Ты находишь это утомительным?

Гарри не смог ответить, только мотнул головой, тяжело дыша Снейпу в ухо. Он подчинился, позволил направлять свои движения, и, уступив один раз, продолжил делать уступку за уступкой, каждый раз, как только его собственное желание пыталось подать голос. Он чувствовал, как все больше и больше отдаляется от собственных потребностей, постепенно растворяясь в мягкой, шелковистой коже Снейпа, медленном биении его сердца и запахе его тела. И это как-то удовлетворило его голод, и внезапно он понял, почувствовал, как что-то внутри него разрастается, пока он учится принимать это, быть терпеливым, наслаждаться каждым мгновением… А потом он надеялся, что это никогда не кончится, и он сможет в любой момент почувствовать под пальцами… это… теплое, скользкое, твердое, которое можно сжимать, ласкать, поглаживать.

Спешки не было даже в самом конце - только медленно нарастающее напряжение, которое Гарри воспринимал настолько ярко и полно, будто оно было общим, и, почувствовав, как Снейп изливается сквозь его пальцы, Гарри, к удивлению своему, тоже кончил. Ощущение было невыносимо приятным, оно разгоралось в нем, проникало в кровь, бежало по венам, через член, через сердце как кислород, без которого невозможна жизнь.

Потом были поцелуи, и теперь губы Снейпа казались мягче и нежнее, чем обычно, они были деликатесом, в котором Гарри не отказывал себе до тех пор, пока Снейп не отстранил его, вздохнув.

- Довольно, мистер Поттер, - тихо сказал он, и Гарри внимательно всмотрелся в его лицо, пытаясь поймать тот самый взгляд - сожаление, раскаяние, хотя бы намек на боль. Он ничего не заметил, и это было огромным облегчением. - У нас еще много дел, - продолжил Снейп, - и мне… - он сморщил нос, - срочно нужно в душ.

Гарри пришло в голову, что ему душ тоже не повредит и сейчас самое время предложить принять его вместе, но суровый взгляд Снейпа подсказал парню, что его намерения раскусили и совершенно не одобрили, так что Гарри позволил профессору уйти, не проронив ни звука. Хорошенького помаленьку.

Остаток дня прошел без приключений. Гарри чувствовал себя немного подавленно, что и не удивительно, если вспомнить, что ему пришлось пережить за день, но все же ощущение было странным. Как будто он чего-то ждал. Снейп вручил ему очередную книгу и настоял, чтобы Гарри тут же начал ее читать, а сам просидел несколько часов за столом с пером и пергаментом - Гарри надулся и не пожелал спрашивать, чем это он занимается - бросая на парня крайне неодобрительный взгляд, как только слышал что-нибудь кроме шелеста страниц.

После ужина Снейп с видом, не допускающим возражений, подозвал Гарри к столу и велел принести что-нибудь мягкое, но желательно неогнеопасное, "для дальнейшего погружения в доселе неизведанные глубины бесплодности его усилий". Это оказалось… трудным делом, потому что Гарри совершенно не хотелось повторения одного из тех странных, наводящих ужас видений. Но с другой стороны, он надеялся убедить Снейпа провести ночь в одной постели, а если тот разозлится отказом выполнить его задание, шансы на успех здорово упадут. В конце концов, он прислушался к голосу разума (то есть выбрал то, что казалось более благоразумным в его понимании) и послушно подошел к Снейпу.

Как оказалось, беспокоился он зря. Никаких мрачных видений не было. По правде говоря, вообще ничего не произошло - сколько бы он ни старался, сколько бы ни пытался сосредоточиться, сколько бы ни злился Снейп, ничего не получалось. Гарри не смог ничего сделать. Совсем ничего. Как будто полностью лишился своих способностей.

Его неудача вызвала у Снейпа такую вспышку дурного настроения и язвительности, что Гарри отбросил всякую мысль о том, чтобы хотя бы попытаться затащить его в постель (а это о чем-то говорит). Позже, во время разъяренного и оскорбленного начищения зубов, Гарри даже пришло в голову, что Снейп, возможно, специально преувеличивает свою агрессивность - для защиты. Прямо как скунс - такая же манера защищаться. Но Гарри не собирался спускать все с рук этой вредине. Он лег спать в одиночестве.

Уже закрывая глаза, Гарри задумался - если окажется, что он действительно каким-то образом лишился Дара, что будет сильнее - облегчение или разочарование?

Он заблудился, он где-то брел, потерянный и обессилевший, во мгле и холоде, и в уши ему заползали шепоты и вздохи - он стиснул голову руками и, шатаясь, шел дальше, зная, что останавливаться нельзя.

Но это была ловушка - теперь он понял, что в темноте все время ходил кругами - поэтому, увидев свет, он с ликованьем поднял к нему руки. Теперь он увидит. Теперь он узнает.

Но свет этот, чистый и прозрачный, исходил от него самого, и освещал он лишь руины - пыль, и прах, и груды камня, и то тут, то там какие-то уродливые кучи, как будто саму землю здесь истязали и вытягивали из нее все соки. Ликование сменилось металлическим привкусом во рту, и вдруг из-за каждого угла, из каждой темной, едва различимой расщелины полезли серые сумрачные создания, карикатурные подобия человека. Они ковыляли к нему на изуродованных конечностях, ползли на четвереньках, оставляя за собой следы крови и слизи, которые тут же впитывала иссохшая земля. Они сползались к Гарри со всех сторон, и он застыл от ужаса, а из онемевшего горла вырвался слабый стон.

Свет потускнел, когда твари приблизились, но Гарри уже не в состоянии был этого заметить - и он не хотел видеть. Когда покрытая язвами, шелушащаяся рука ухватилась за его лодыжку, Гарри упал на колени, не в силах отбиться от тянущихся к нему рук, которые валили его на землю.

Липкие от крови губы коснулись его щеки, и в последнем проблеске света он увидел обнаженные кости на скелетообразных пальцах, отбрасывающих волосы с его уха в чудовищной пародии на близость.

Слабый, шуршащий голос называл его Лордом, умоляя о пощаде.

И тогда Гарри закричал.

Он проснулся в темноте. Его рвало, сердце колотилось как бешеное, он зачем-то вскочил, и напрасно, потому что пол под ногами ходил ходуном с тяжелым, раскатистым гулом. Внезапно справа, в камине, с чудовищной силой вспыхнул огонь, и в красном зареве Гарри увидел бросившегося к нему Снейпа - он что-то кричал, требовал прекратить, но голос его тонул в окружающем реве…

Гарри сжал руки в кулаки, обхватил себя за плечи, старясь сдержаться, обуздать свою силу, пока она не расколола камин, не разрушила дом, не заставила треснуть саму землю. Он задыхался и раскачивался из стороны в сторону, пока не почувствовал, как мощь начала оседать, отступать все дальше и дальше, и пока он снова не стал всего лишь дрожащим, сжавшимся в комочек, перепуганным мальчишкой.

И снова было темно, и тишина резала уши, но руки Снейпа обнимали его за плечи, голос Снейпа шептал на ухо, спрашивая, все ли в порядке. Гарри не мог ответить, у него получилось только мотнуть головой, обхватить руками теплое ото сна тело, уткнуться носом Снейпу в грудь и снова качать головой, повторяя - нет, нет, нет.

Снейп не пытался его успокоить, но, подтолкнув Гарри к кровати, улегся рядом, и было даже странно, как быстро можно успокоиться и заснуть, лежа у Снейпа на груди, когда обнимают теплые руки и легкое дыхание касается волос.

И никаких снов ему больше не снилось.

Их взгляды встретились - глаза у Снейпа были недоверчиво сужены.

- Ты… кто? Ты думаешь… что ты кто?

- Я думаю… я думаю, что я чудовище, - повторил Гарри, кроша кусок хлеба, который не лез в рот. Было так странно говорить об этом вслух, озвучивать самый темный из своих страхов ясным утром, когда в окна льется солнечный свет, но от этого контраста ему стало еще холоднее. Он поежился. - Эта сила… это моё… оно погибельно. Мне кажется, что оно погибельно.

Снейп на мгновение отвел взгляд, словно задумавшись. Когда он снова взглянул на Гарри, недоверие в этом взгляде сменилось раздражением.

- Чушь! - резко бросил он.

Гарри моргнул. Потом шмыгнул носом.

- Что?

Снейп слегка откинулся назад, спокойно глядя на Гарри.

- Я сказал "чушь", Поттер, и ты прекрасно меня расслышал. Загвоздка вовсе не в губительности твоего Дара, а в том, что ты почти не в состоянии контролировать свою чудовищную мощь. Вот и все.

Гарри подался вперед.

- Ты не понял. То, что я видел, что мне снилось… что я сделал с МакНейером…

Снейп насмешливо его перебил:

- Мистер Поттер. Даже когда мне очень хотелось сказать вам пару ласковых, я мог найти много разных эпитетов, но назвать вас "трусом" мне ни разу не пришло в голову. Как это ни прискорбно, придется пересмотреть свое мнение.

Гарри покачал головой.

- Это от меня не зависит… просто я… мне очень страшно.

У Снейпа заблестели глаза.

- Это еще не трусость, - невозмутимо заметил он. - Ничего не боятся только дураки. Трусы - это те, кто преувеличивают свои страхи, чтобы оправдать собственную слабость.

- Я ничего не преувеличиваю, - тихо возразил Гарри, глядя на свои дрожащие руки. - Я не…

- Вставай, - скомандовал Снейп, поднимаясь на ноги.

Гарри вытаращил глаза.

- Что? Зачем? Я…

- Я сказал - вставай. - Глаза Снейпа были похожи на сверкающие осколки черного льда.

Гарри с усилием поднялся и взвизгнул, когда Снейп схватил его за руку и потащил из хижины, по извилистой тропинке на середину поляны, где развернул его лицом к себе, крепко держа за плечи и не скрывая своей ярости.

- Сила - это ничто, - гневно сказал он, слегка встряхивая Гарри при каждом слове. - Сама по себе она - ничто. Только мы сами заставляем ее стать чем-то - наш выбор. Именно в этом наша сила - в возможности сделать выбор. Это единственная сила, которая нам необходима, и ее достаточно для того, чтобы спасти или погубить лучших из нас.

Он развернул Гарри лицом к деревьям, но не отпустил.

- Ты, - прошептал Снейп парню на ухо так, что у того волосы на шее встали дыбом, - можешь выбирать. - Он еще сильнее сдавил гаррины плечи, заставив его судорожно вздохнуть. Голос Снейпа был бесстрастным, но Гарри чувствовал вес каждого слова. - Если захочешь стать чудовищем, то будешь самым могущественным чудовищем в мире за последние двадцать поколений. Если ты выберешь зло, то тебе понадобится лишь немного практики и везения, чтобы погасить солнце. - Он дернул Гарри на себя, так что парень оказался прижат к теплому сильному телу и все слова, которые он мог сказать, куда-то улетучились. - А вот чего ты не должен делать, - с ледяной настойчивостью продолжил Снейп, - так это позволять своему чувству вины выбирать за тебя. Ты не должен уклоняться от такой ответственности. - Снейп снова оттолкнул его от себя и громко скомандовал: - А теперь - выбирай.

У Гарри перехватило дыхание.

- Ты хочешь, чтобы я… что? Прямо сейчас?

Снейп сжал его плечи.

- У тебя есть сила. Так используй ее. Выбирай.

Гарри почувствовал слабость в коленях.

- Но что, если я… что случится, если я… в прошлый раз я чуть было… ты мог…

Снейп тихо прорычал ему на ухо:

- Только попытайся что-нибудь со мной сделать, Поттер, и я тебя убью. А теперь прекрати скулить и выбирай. ДАВАЙ!

Рокот последних слов Снейпа слился со все нарастающим гулом земли - Гарри подчинился, не успев толком осознать это. Он съежился и закричал, ожидая, что сейчас его поглотит тьма, колени у него задрожали и подогнулись, он упал, врываясь пальцами в мягкую, сухую землю…

И сразу почувствовал связь между своими ладонями и землей, оказался захвачен ею, как магнитом и сжал пальцы, в которых была уже не сухая пыль, нет, она превратилась в жирную плодородную почву. Он вскинул голову, и уже не мог оторвать взгляд от стремительно меняющейся поляны. Он видел силовые линии, бегущие по земле, руны, расходящиеся спиралью из центра, из того места, в котором сидел он… а потом все задвигалось, закружилось, как в вихре, центром которого оказался он сам, и он постарался еще глубже врыться в землю, которая дрожала, но не пыталась сбросить его, а наоборот, двигалась навстречу, и из ее недр поднялась волна зелени, рванулась к солнцу с гулом, заглушающим его собственный голос, произносящий древние слова, которые сами собой срывались с языка. Его сердце билось быстро и легко, а голова, казалось, была готова закипеть под обжигающим солнцем и взорваться от переполняющей, бьющей через край, неукротимой, мощной, неистовой жизни…

Гарри оторвал руки от земли, и отпечатки его ладоней тут же заполнились чистой водой, и через секунду на этом месте бил родник, и по поляне побежал ручеек - было невозможно проследить за ним, потому что вся поляна заросла травой, цветами и пышным кустарником. Гарри медленно, пошатываясь, поднялся на ноги и обвел взглядом преображенную поляну, продолжающие разрастаться молодые побеги, полные жизни и слегка колышущиеся под легким ветерком.

Слова долго не шли у него с языка, он только восхищенно смотрел на раскинувшееся перед ним море зелени.

- Ух ты, - выдохнул, наконец, он, вытирая лоб перепачканной в земле рукой. - Кажется… Кажется, я понял, в чем здесь фишка.

- Просто восхитительно. Какое благо для всех нас, - раздался за его спиной раздраженный голос Снейпа.

Гарри развернулся и тут же зажал рот рукой, потому что увидел, что Снейп лежит на земле, опутанный десятками… нет, сотнями гибких стеблей, так что из зеленой массы виднелось только очень мрачное, точнее, взбешенное лицо. Гарри не хотел смеяться, правда-правда, да и одной мысли о том, что сделает с ним Снейп (точнее, что он с ним не сделает) хватило бы, чтобы сдержаться.

- Ээ… Мне как, помочь тебе выбраться?

Разъяренный взгляд.

- О нет, ну что ты, не стоит себя утруждать. Мне и здесь просто замечательно - лежу себе, сорняки меня душат, мантия перегноем пропитывается…

На этом Гарри слушать бросил и принялся распутывать стебли. Стоять столбом только себе дороже.

Теперь он впрямь чувствовал себя гораздо лучше - обратно в хижину Гарри словно на крыльях летел. Приходилось себя одергивать, чтобы и в самом деле от земли не оторваться, и это было очень кстати - было на чем сосредоточиться помимо снейповой мертвой хватки на запястье, которая все равно бы его вернула с небес на землю.

Наконец они добрались до хижины, и Снейп пошел принять душ - во второй (и последний, как он сам заявил) раз за день. Гарри приготовил чай и устроился в кресле, пытаясь успокоиться - раз Снейп в таком настроении, ему тоже слишком веселиться не стоит.

Некоторое время признаков улучшения не наблюдалось - он продолжал то и дело ухмыляться и постоянно боролся с искушением составить Снейпу компанию под душем, хотя и понимал, что именно сейчас трудно было придумать что-то глупее. Потом он таки заставил себя раскрыть книгу, которую ему вчера вручил Снейп ("Древние Силы и их влияние на Современный Магический Мир" Артура Фиггиса) и постарался сосредоточиться на чтении, чтобы хоть так успокоиться. Надо отдать должное авторскому стилю изложения - к тому времени, как стих шум воды, Гарри клевал носом.

Еще толком не дочитав абзац, он потянулся было закрыть книгу, как вдруг глаз его за что-то зацепился выше по тексту. Он снова раскрыл книгу, провел пальцем по странице, разыскивая нужное место, перечитал. Потом замер, уставившись в пространство, и снова уткнулся в книгу, листая страницы, просматривая отдельные места, жуя костяшку пальца и размышляя о том, что из этого может получиться.

Услышав, как открылась дверь в уборную, он медленно закрыл книгу, и несколько секунд рассеянно поглаживал обложку. Потом поднялся, не обращая внимания на брошенный Снейпом раздраженный взгляд, и подошел к столу.

- Хочешь чаю?

Гарри пришел к выводу, что когда живешь в маленькой хижине, главная проблема в том, что некуда деться друг от друга хотя бы на время. В чем-то это хорошо - если бы у Снейпа закончился приступ мрачности и недовольства (повышенных мрачности и недовольства, скажем так), а Гарри задумал бы… на кое-что его уломать… да ладно, на то, чтобы заняться сексом… вот тогда осуществить задуманное оказалось бы намного легче, потому что не пришлось бы ломиться через несколько запертых дверей. Но когда дела обстоят так, как сегодня - Снейп крайне мрачен и крайне недоволен, а Гарри от него ничего не нужно… представьте себе, каково оказаться запертым в одной комнате с гадюкой, которой вы только что случайно наступили на хвост.

Минут пятнадцать Гарри пытался завязать разговор, нарвался на несколько оскорблений - пожалуй, самых изобретательных оскорблений из всех, что ему приходилось слышать - после чего взял книгу и ушел читать на поляну. Снейп посоветовал ему не задерживаться слишком долго (и не растерять последние мозги, и не влипнуть во что-нибудь, чтобы потом не потребовалась его - Снейпа - помощь, чтобы вытащить его из очередной передряги, потому что ему - Снейпу - есть, черт побери, чем заняться до очередного неизбежного катаклизма). В общем, Гарри рад был сбежать, наконец, на свежий воздух.

Он не спеша дошел до поляны и увидел, что вчерашнее преображение никуда не делось - в густой траве терялись ручейки, и к шелесту ветра в зарослях ежевики добавилось тихое журчание воды. Это было чудесное, мирное, уютное место, разве что слишком уединенное, и несколько минут он просто наслаждался тем, что стоял там, чувствовал, как солнце припекает макушку, а легкий ветерок холодит щеки, и вдыхал чистый воздух с ароматом земли, сосен и молодой травы.

Осторожно переступая через ручейки, он подошел к большому камню, едва видному сквозь плети плюща, и расчистил себе местечко. Потом залез наверх и уселся в удобной, согретой солнцем ложбинке на восточной стороне. Хотелось сидеть там, смотреть и ни о чем не думать, но он, в конце концов, не просто так с собой книгу прихватил, поэтому через несколько минут Гарри вздохнул, положил томик на колени и начал искать место, на котором закончил чтение.

Через какое-то время страницу, которую он изучал, перевернул порыв холодного ветра, и Гарри поежился. Он поднял голову, удивился тому, как быстро потемнело вокруг, и заметил наконец, что солнце и голубое небо затянули тяжелые темные тучи, обещающие хороший дождь - и судя по запаху озона, очень скоро. Гарри захлопнул книгу. Вообще-то он уже давно не читал, а сидел, погруженный в мысли, стараясь отделить возможное от неправдоподобного, а неправдоподобное от невероятного. Он задумался так глубоко, что больше ни что не обращал внимания. В тот миг, когда он закрыл книгу, на обложку упала первая капля, а через секунду уже хлынуло как из ведра.

Гарри сунул книгу под мантию и спрыгнул с камня, вздрагивая, когда холодные капли попадали за шиворот. Плечи и ноги затекли, и теперь их покалывало - а чего еще можно было ожидать, засидевшись на остывшем камне? Он быстро пошел к тропинке, надеясь, что Снейп разжег огонь в камине, и тихо посмеиваясь при мысли о том, что Снейп может ответить на просьбу о массаже. Такого юмора Снейп и в лучшие времена не понимал.

На тропинке было посуше, низко нависавшие ветви еще не успели пропитаться влагой, и с них капало не так сильно, но к тому времени, как Гарри пришлось выйти под дождь, он уже порядком промок. Он побежал к двери, но через пару шагов замер, потому что ему в голову вдруг кое-что пришло в голову. Пару секунд он с сомнением смотрел вверх, потом наклонил голову, больше не обращая внимания на поток воды, стекающий по шее за воротник.

Да и недолго он стекал. Когда дождь перестал капать, Гарри поднял голову. Вокруг по-прежнему лило, но сам он оказался будто под куполом. Внутри было тепло и сухо, крупные капли дождя словно отклонялись в сторону, не долетая до него. Гарри ухмыльнулся и не спеша пошел к двери. Дождь его больше не беспокоил.

Дверь открылась еще до того, как он успел повернуть ручку, и Гарри невозмутимо прошел мимо Снейпа, не обращая внимания на его кислый вид. Когда дверь захлопнулась, Гарри повернулся, вытащил из-под мантии влажную книгу и отбросил с глаз мокрые волосы.

- У меня есть идея, - сообщил он.

Снейп обхватил руками чашку, положил локти на стол и сердито уставился на Гарри.

- Почему каждый раз, когда ты хотя бы ненадолго оказываешься предоставлен сам себе, у меня потом складывается впечатление, что ты рехнулся?

Гарри покраснел и опустил взгляд, подбирая остатки супа кусочком хлеба.

- Я не рехнулся, я просто… так написано в этой книге про Мерлина… он много чего мог делать, и никто точно не знал, что…

- Мистер Поттер, - Снейп говорил негромко, растягивая слова. - Я дал вам эту книгу потому, что Фиггис блестящий исследователь, и в своей работе упоминает редкие источники. Но в остальном он полный идиот - анализ фактов во многом ошибочен, выводы абсурдны, а гипотезы рассчитаны на любителей детских сказок. - Он бросил взгляд на Гарри и покачал головой. - А, ну да. Это уже всё проясняет.

Гарри проглотил последний кусок и вытер губы салфеткой.

- И все-таки… разве ты не понимаешь? Никто точно не знает, что он мог делать, а чего не мог. В книге говорится, что способности Мерлина остались неисследованными до конца. И что, если… вдруг окажется, что я смогу…

- Еще одна гипотеза, - безжалостно перебил его Снейп, - к тому же основанная на теории, подразумевающей, что объектом для проверки твоих догадок на практике окажусь я. Полагаю, нет нужды перечислять весь список исторических прецедентов, заставляющих меня считать эту идею чертовски плохой.

Гарри положил ложку на стол, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

- Может у тебя у тебя есть еще куча всяких идей насчет того, как снять проклятие? Потому что если… то, что мы слышали - правда, надо что-то придумывать, если, конечно, тебе жить не надоело. - Нет, этот человек кого хочешь с ума сведет.

Снейп опустил взгляд, задумчиво помешивая ложкой чай. Выражение его лица не изменилось, но Гарри чувствовал, как он напрягся - он вообще в последнее время сразу замечал малейшие изменения настроения Снейпа. Шум дождя за окном вдруг показался очень громким.

- В отличие от тебя, я прекрасно знаю, на что способен, а что мне не по зубам. Или специалисты найдут решение, или нет. Мне остается только быть готовым к обеим возможностям.

Гарри сжал кулаки.

- Но если…но что, если у меня получится… если я смогу…

Снейп поднял голову. Его глаза горели.

- Да, или сможешь превратить мой позвоночник в желе - случайно, разумеется. - Оглушительный раскат грома поставил жирную точку после его слов. Снейп выпустил из рук ложку, и она резко звякнула о чашку. - Не сомневаюсь, что ты потом будешь жалеть о случившемся, и очень переживать, сможешь ли до конца моей ущербной жизни подавать мне чай, и тем не менее спасибо, но я предпочту подождать результата исследований.

- Вот и прекрасно, - ответил Гарри, слишком разозлившись, чтобы сочинять подходящий ответ, и начал убирать со стола, а потом мыть посуду, нисколько не заботясь о том, чтобы не греметь тарелками. Если Снейп хочет тишины, пусть попросит - он от этого не развалится, упрямый идиот.

Через несколько часов Гарри поносил уже самого себя, причем "идиот" было самым мягким из выражений. Разругавшись со Снейпом, он лишил себя всякой надежды на то, чтобы провести день… гораздо приятнее, чем вышло на деле. Ведь, наверное, очень приятно, когда ты лежишь, довольный жизнью, в теплой постели, а снаружи бушует гроза.

Конечно, холодно ему и сейчас не было, но никак нельзя было сказать, что он доволен жизнью. До вечера он читал около камина, а Снейп что-то писал за столом, и за все это время они не обменялись ни единым словом. От этого в воздухе висела неловкость, напряженность и горькое сожаление (по крайней мере у Гарри) о бездарно проведенном замечательном дождливом дне.

Через какое-то время на страницу упала тень, Гарри поднял голову и увидел Снейпа - ужасно бледного и натянутого. Парень постарался ни единым вздохом не выдать внезапно вспыхнувших в нем надежды и желания.

- Что такое?

У Снейпа дернулась поврежденная щека.

- После моей недавней лекции о трусости, - тихо произнес он, - я просто должен был попасться в собственную ловушку.

Гарри медленно закрыл книгу. Он еще не понял, к чему клонит Снейп, но что-то в тоне его голоса подсказывало, что речь идет не о сексе, хотя именно это было первой мыслью, пришедшей Гарри в голову.

Снейп вздохнул и сердито взглянул на Гарри - похоже, он прекрасно понял, каков был ход мыслей молодого человека, и что не удивительно, оказался не в восторге от него.

- Ты… можешь попробовать снять проклятие.

О.

- Хорошо, - спокойно ответил Гарри, поднимаясь из кресла и откладывая книгу в сторону. - Посмотрим, что я смогу сделать.

Как выяснилось, сделать он не смог ничего. Он старался, как мог, но Снейп только покачал головой в ответ на его вопросительный взгляд и отвернулся.

Снейп вернулся к своим записям, а Гарри снова уселся перед огнем и раскрыл книгу, заставляя себя время от времени переворачивать страницы - на случай, если Снейп наблюдает за ним.

Он прикрыл глаза, прислушиваясь к стуку дождя по крыше, потом встал и пошел к столу. Перо Снейпа замерло посреди строки, но это было единственным признаком того, что маневр Гарри не остался незамеченным. Гарри медленно, нерешительно протянул руку и сжал плечо Снейпа.

- Прости, - тихо сказал он. - Я и правда считал… я надеялся, что у меня получится. Мне очень этого хотелось.

В профиль лицо профессора казалось напряженным и настороженным.

- Я знаю.

Гарри только сейчас заметил несколько серебряных волосков в черных волосах Снейпа. Рука сама по себе поднялась с плеча и осторожно провела по голове.

- Я… - он замолчал, сам не зная, что хотел сказать.

Снейп повернулся к нему, и Гарри, прежде чем успел пробормотать еще что-нибудь, почувствовал теплое прикосновение к шее, легчайшее касание, подтолкнувшее его на шаг вперед - и было совсем новое, незнакомое ощущение - он был выше Снейпа, он наклонился для поцелуя, и их губы неторопливо слились, и в этом было нечто невыразимо, потрясающе эротичное, пронзившее Гарри до кончиков ногтей. Голова у него пошла кругом, колени ослабли, и не успев сам понять, что делает, Гарри взял в ладони лицо Снейпа и провел большим пальцем по грубому, неровному шраму, спускающемуся по щеке.

- Я хочу… я хочу, чтобы мы… - выдохнул он, прижавшись лбом ко лбу Снейпа. - Я хочу взять у тебя в рот… - тут у него перехватило дыхание от сочетания отчаянной надежды, желания и удивления, что он вообще решился произнести эти слова вслух.

Он был готов сразу же опуститься на колени, и когда пальцы Снейпа скользнули по его шее к волосам, он уже чуть было так и сделал, уже не думая, готов к этому или нет, но Снейп снова завладел его губами и поднялся со стула. Гарри все сильнее запрокидывал голову, и она казалась одновременно удивительно легкой и ужасно тяжелой, так что оставалось лишь радоваться поддержке теплой руки Снейпа. Язык Снейпа проник в его рот, и Гарри покачнулся, но потом они начали медленно продвигаться к кровати, и стало трудно вдруг расслышать шум дождя за окном за стуком собственного сердца.

Гарри закрыл глаза, разрываясь между возбуждением и прочно поселившейся в сердце тоской, которая и подтолкнула его сегодня к Снейпу. Ему казалось, что он переполнен противоречивыми осколками этих чувств, оба из которых было невозможно выразить словами, но вскоре их подмяло под себя, всосало, затопило желание, потому что они оказались в кровати, и был Снейп, и сброшенная одежда, и вытянувшиеся тела - обнаженные тела, прижавшиеся друг к другу. Не было ни колебаний, ни мгновения отстраненности, ни хотя бы мимолетного желания отшатнуться от обнаженного тела Снейпа под ним, от грубоватой откровенности рук Снейпа, сжимающих его бедра, от голодных поцелуев, от того что теперь их члены соприкасались, и эта новая для Гарри взаимность оглушала, проникала в душу.

Казалось, они были друг возле друга целую вечность - Гарри стал мокрым от пота, каждый мускул его тела был напряжен и трепетал. Он скользил по испарине - своей, Снейпа. их обоих - и казалось, что руки Снейпа как надежный якорь удерживают его, помогают ему, и не будь их, его бы уже давно переполнили жар, возбуждение и горячий, соленый вкус целующих его губ.

Гарри не мог остановиться и не хотел останавливаться, и когда он почувствовал, что больше не сможет выдержать этих поцелуев, он со стоном уткнулся мокрым от пота лицом в шею Снейпа. Возбуждение прожигало его насквозь, вырывая у него крики, которые со стороны можно было принять за страдальческие. Руки, удерживающие его бедра, спустились к ягодицам, прижали еще сильнее, вдавили его в тело Снейпа, и он задыхался, как бешеный зверь, и чуть не сломал себе спину, пытаясь как-то сбалансировать весь свой вес на точке, в которой их члены соприкасались друг с другом. А потом у него не осталось больше сил на то, чтобы бороться, и он рухнул в изнеможении, всхлипывая от облегчения, потому что знал, что Снейп позаботится о нем, поможет ему, ни за что не бросит его в таком состоянии.

Cнейп сделал то, чего от него ожидал Гарри, только сейчас все было медленно и мечтательно, туманно и влажно, и Снейп глотал все его стоны и целовал его медленно, глубоко, а в это время его рука, некоторое время безжизненно лежавшая на покрывале, вернулась и начала медленно поглаживать Гарри по спине, спускаясь все ниже, туда, где он чувствовал себя таким беззащитным, прямо к той влажной, горячей щели между ягодицами. Скользкое, кружащее прикосновение послало разряд по всему телу Гарри, а потом палец скользнул внутрь - Гарри даже не успел податься навстречу - ворвался в него, открыл его, и Гарри вытянул ноги, замычал в рот Снейпу и сразу же кончил ему на живот, вцепившись дрожащими пальцами ему в плечи, и стонал, пока не перехватило дыхание.

Потом Гарри скользнул чуть ниже и положил голову Снейпу на грудь, повернув ее на бок, чтобы дышать было легче. Теперь сердце Снейпа глухо билось прямо ему на ухо, а эрекция обжигала живот. Какое-то время он лениво терся об нее, пока не почувствовал, как по телу Снейпа пробежала дрожь, а руки, поглаживающие его влажную от пота спину, стали замирать. Гарри закрыл глаза и картины, тут же возникшие в воображении, заставили его член снова вздрогнуть, а рот - наполниться слюной. Он сглотнул.

- Я… - голос был хриплым и едва слышным. Он кашлянул и попробовал еще раз. - Я хочу… ты знаешь, чего я хочу.

И почувствовал под собой слабую дрожь.

- Да.

Член Гарри снова дернулся.

- Можно?

Глубокий вдох, медленный и осторожный.

- Я… да.

- Ммм. - Гарри собрался с духом и скользнул вниз, отбросил смятое одеяло на край кровати, и только тогда обнаружил, что его тоже слегка трясет. Он чувствовал не просто физическую потребность, это было нечто большее, и теплота, разлившаяся в груди, была неразрывно связана с вновь пробудившимся желанием. Это было… это было единственным, что он мог предложить Снейпу, и что Снейп согласился принять - мысль, заставившая его пожалеть о том, что он нарушил данное самому себе слово не приставать к Снейпу, но в то же время придавшая ему решимости. Если это все, что ему позволено дать, остается только вложить в свои действия все, что у него есть.

Эмоции только обострились при первом же взгляде на член Снейпа - розовый, возбужденный, и при этом кажущийся каким-то уязвимым - Гарри почувствовал, как его переполняет нежность и не успев осознать, что делает, наклонился для легкого поцелуя в самый кончик, пропустив мимо ушей судорожный вдох сверху. Смешавшиеся запахи пота, спермы и мускуса ударили в голову так, что Гарри едва удержался от искушения уткнуться носом в пах Снейпу и жадно дышать. Он сделал еще один, последний, глубокий вдох, смакуя запах, а потом закрыл глаза и собрался, внушая себе, что дышать ему временно не понадобится.

- Гарри? - Голос Снейпа был низким и сдавленным, но Гарри услышал в нем беспокойство. Он не обратил на это внимания, осторожно обхватил член Снейпа сначала рукой, а потом ртом, стараясь вобрать побольше. Затруднение появилось только когда головка коснулась горла, но Гарри чуть отодвинулся, и все встало на свои места - ничто его не душило, и дышать совсем не надо, и первый же легкий толчок послал разряд в его собственный член…

- Гарри! - Снейп вцепился ему в волосы и потянул так, что на глазах выступили слезы. Гарри поднял голову, снова позволил себе дышать и вздохнул.

- Я знаю, что делаю, - тихо сказал он. - Вроде бы.

Снейп нахмурился, и Гарри обнаружил, что довольно трудно посмотреть ему в глаза, когда вокруг столько отвлекающего обнаженного тела. Соски у Снейпа были темными, твердыми, острыми, и очень хотелось узнать, окажутся ли они такими же чувствительными, как…

- Это… - тихо заметил Снейп, - это нечестно.

- В таком случае можешь считать, что я мошенничаю, - предложил Гарри, поглаживая бедра Снейпа. - Или практикуюсь. Упражнение для контроля. Отличный повод, грех не попрактиковаться…

Вид Снейпа не предвещал ничего хорошего.

- Ты не можешь…

- Пожалуйста, - тихо попросил Гарри, - пожалуйста, я так этого хочу, я все время думал о… об этом и обо всем остальном.

Он обхватил рукой член Снейпа и легонько провел по нему.

Ресницы Снейпа задрожали, и он закрыл глаза.

- Давай лучше обойдемся без подробностей.

Это, как Гарри надеялся, означало, что он может продолжать, но не должен разговаривать на эту тему. Ну и ладно. Не дожидаясь, пока Снейп передумает, Гарри спустился пониже и вытянулся, стараясь не особенно прижиматься к матрасу - его внимание потребуется в другом месте.

Он начал очень медленно, осторожно, стараясь не дать Снейпу повода снова встревожиться. Хотя он полностью контролировал дыхание и горло, напряжение все же было непривычным и сильным, но каким-то образом боль в челюсти только усилила боль в другом месте. Он быстро понял, что руку очень удобно использовать для того, чтобы придерживать член Снейпа и сдвигать крайнюю плоть. Теперь ему оставалось только закрыть глаза и экспериментировать, проверять, что можно сделать губами, языком, горлом, и недоумевать, обнаружив, что эти части тела каким-то образом связаны с его собственным членом, который был сейчас полностью возбужден и пульсировал в такт каждому его движению.

Он полностью растворился в физических ощущениях, и хотя без воздуха он не мог стонать, все же стонал в душе, желание жгло грудь, сводило с ума, заставляло извиваться на простынях. Мягкое прикосновение к затылку на мгновение отвлекло его, и почувствовав, как пальцы Снейпа зарываются в его волосы, он замедлил движения - выжидая, не желая пропустить нового ощущения. Прикосновения рук Снейпа к волосам были очень приятными, а потом эти руки легонько подтолкнули его вниз, и Гарри снова опьянел от благодарности и желания, и не смог сдержать дрожь.

Это продолжалось так долго, движения Снейпа были такими медленными, и в них было столько нежности, что даже собственное отчаянное желание не могло заставить Гарри хотеть, чтобы это закончилось. Он слышал дыхание Снейпа, приглушенные вдохи и судорожные выдохи, почти стоны, и стараясь сдерживаться, он поджал пальцы на ногах, зарывая босые ступни в сброшенное на пол одеяло. Когда Снейп наконец и в самом деле застонал, это был гортанный, прерывистый звук, и в ту же секунду он еще крепче вцепился Гарри в волосы, но теперь это было неправильно, потому что он потянул его вверх. Гарри осторожно мотнул головой, сжал свободной рукой бедро Снейпа и не сдвинулся ни на дюйм.

Снейп потянул его еще сильнее, издав какой-то невнятный рык, но Гарри только быстрее заскользил языком, впуская головку поглубже в горло и делая глотательное движение - и чуть не получил больше того, к чему был готов, когда Снейп застонал, словно от боли, и ворвался в него с такой силой, что чуть не опрокинул навзничь. Горьковатая горячая жидкость хлынула в горло, и он начал судорожно, с жадностью глотать, а потом понял, что не в силах больше терпеть, поднялся, вдыхая показавшийся ужасно холодным воздух, подтолкнул ноги Снейпа вниз, чтобы оседлать их, и едва лишь успел обхватить дрожащей рукой свой член, как вскрикнул и кончил Снейпу на живот, уже совершенно потеряв самообладание.

А потом рухнул на кровать.

Он обещал себе не задавать этого вопроса, но сейчас, когда он, закутанный в одеяло, с приятной пустотой в голове, лежал в полудреме в теплых объятиях Снейпа, а за окном продолжал шуметь дождь, никак не получалось вспомнить, почему он принял такое решение.

- У тебя правда всё хорошо?

Рука Снейпа, слегка поглаживавшая его по голове, замерла.

- Что? В каком смысле?

Гарри прижался к Снейпу еще теснее, окончательно проснувшись, потому что до него дошло, к каким последствиям может привести этот вопрос.

- Просто я… ну, беспокоюсь.

Снейп фыркнул.

- Потрясающее открытие. По твоему поведению и не скажешь. И что же именно тебя беспокоит?

Гарри закрыл глаза, отчаянно надеясь, что не совершает ошибку.

- Когда я видел, как ты спал, - осторожно начал он, - там, на Гриммаулд Плейс, у тебя был такой несчастный вид. Как будто тебя что-то мучает. И я подумал, что это может быть… из-за меня.

С каждым словом он говорил все тише, и последние слова прошептал так, что было едва слышно.

Повисло довольно продолжительное молчание, которое прервал вздох Снейпа.

- Во-первых, по причинам, которые тебя совершенно не касаются и которые я категорически отказываюсь сообщать, я никогда не чувствовал себя счастливым в том доме. Во-вторых, если твой вопрос - это завуалированная попытка услышать от меня подробный отчет о моих чувствах, то я рассматриваю его как пустую трату времени и преступление против тонкого искусства получения информации. И наконец, если ты хочешь узнать, в какой степени мне наплевать на моральные принципы, и буду ли я сожалеть о безрассудной сексуальной связи с мальчиком, который не просто на двадцать лет меня младше, но еще и мой ученик, мне остается лишь отметить, что твоя наблюдательность упала окончательно.

Гарри несколько озадачился такой тирадой, но все же решил, что основной смысл он уловил. Он повернулся к Снейпу, прижимаясь к нему всем телом, и уткнулся носом ему в шею.

- Ммм. Тогда ладно.

И в этот момент он понял одну вещь… это произошло так тихо, обыденно, без фанфар и витиеватых речей… почему-то раньше Гарри всегда считал, что такое начинаешь понимать как-то по-другому. Но все оказалось очень просто - он лежал в кровати, рядом со Снейпом, и вдруг понял, что никогда в жизни не был так счастлив.

Всё было иначе на сей раз - он знал, что видит сон, и самого начала был настороже. Какая-то смутная тревога заползала в сердце, когда он пытался и никак не мог вспомнить, что же сказал ему Снейп, но он знал, что слова были сказаны, и они все расставляли по местам.

Он шел по длинному пустынному коридору, и на черном, отполированном до блеска полу мелькали блики и неясные тени - Гарри видел себя и кого-то еще, кто шел рядом. Гарри быстро обернулся, но рядом было не чудовище, а человек - еще не старый мужчина с седыми висками и хмурым лицом, покрытым морщинами. Гарри вдруг потрясенно заметил, что лоб мужчины рассекает шрам в виде молнии. Его собственный шрам на мгновенье пронзила ужасная боль, и он, зашипев, прижал руку ко лбу.

- Никогда не знаешь точно, как это происходит, - сказал старший Гарри так, будто они продолжали давно начатый разговор. В его манере держаться было что-то военное - он шел, сцепив руки за спиной, гордо выпрямив спину, широкими, целеустремленными шагами, и казалось, что Гарри суетливо подпрыгивает рядом с ним. - Оно начинается, а ты и не догадываешься - ты слишком занят, чтобы обращать внимание. А оно понемногу овладевает тобой, и к тому времени, когда начнешь замечать, оказывается, что уже слишком поздно. Уже не остановишь.

- Что? - спросил Гарри, почти переходя на бег, чтобы не отставать от собеседника. - Что не остановишь?

- Я считаю, что все дело тут в том, что мы выбираем, - задумчиво произнес старший Гарри. - Приходится выбирать, принимать решения - и никто не может сделать этого за тебя, и выбор никогда не бывает легким. А потом тебя сжирают.

- Меня… что? - переспросил Гарри, и чуть было не проскочил мимо старшего Гарри, который вдруг резко остановился около двери и широко распахнул ее, будто пасть, разверзнутую в черную пустоту.

- Мы всегда так делаем, - с горечью сказал старший Гарри, - мы всегда проходим через эту дверь. Так уж мы устроены.

Гарри расправил плечи.

- Я сам выбираю то, как я буду устроен. И не надо… не надо мне тут всем этим пудрить мозги. Я и сам кое в чем разбираюсь. Я знаю…

- Ты разбираешься, - задумчиво протянул старший, потирая щетинистый подбородок и глядя в темноту за дверью. Казалось, он полностью поглощен своими мыслями. - А знаешь ли ты… знаешь ли ты…

- Что я должен знать? - спросил Гарри и задохнулся, потому что старший Гарри упал перед ним на колени и железной хваткой стиснул ему руки, излучая чудовищную темную силу. Глаза его внезапно стали дьявольски красными, зубы обнажились и превратились в ужасающие острые клыки, торчащие из огромной пасти, способной в один миг откусить Гарри голову.

- А знаешь ли ты, как убежать? - спросило чудовище, истекая слюной.

Гарри проснулся только когда Снейп дал ему пощечину, и на миг ему показалось, что уже поздно - что он уже разрушил дом, и уже высвободилось то, что в нем таилось, и сейчас оно начнет повсюду сеять смерть, а он не сможет этого остановить - но это всего лишь гром расколол небо, вырвав у Гарри вопль ужаса и стыда.

Снейп был рядом, пока его не перестало трясти. Когда Гарри понял, что и слова не может из себя выдавить - у него слишком сильно стучали зубы, - Снейп вытащил его из кровати, отвел в душ и вымыл там его и себя уверенными отрывистыми движениями, и эта деловитость успокаивала лучше, чем просто близость.

И когда случилось неизбежное, когда Гарри настолько вернулся в реальность, что почувствовал наслаждение от рук, касавшихся его, зарывавшихся ему в волосы, Снейп прервал его смущенное бормотание поцелуем, обхватил сильной рукой полувозбужденный член, а когда у Гарри начали подкашиваться ноги, подхватил его, прижал к себе под струей горячей воды, и не отпускал до тех пор, пока Гарри не кончил с тихим, долгим стоном.

Уже позже, перед тем как вернуться в кровать, он заставил Гарри сменить простыни.

Утро было чистым и ясным, и в то, что на свете вообще существуют дожди, поверить можно было только ступив на противно хлюпавшую слякоть под ногами. На лужайке невозможно было найти сухого места, чтобы присесть, но к счастью, солнце уже успело высушить то местечко на большом камне, где Гарри сидел вчера, и он снова забрался туда и вытянул ноги, чтобы не пачкать камень грязными ботинками.

Он оглядывал искрящуюся на солнце влажную зелень и пытался найти в этой красоте хоть немного покоя и надежды. Ему нужно было подумать, а в хижине это было почти невозможно. Гарри вздохнул. Если выражаться точнее, было почти невозможно думать, если рядом Снейп. Гарри отдавал себе отчет в том, что рядом со Снейпом все его мыслительные процессы неизбежно сводились к одному… Конечно, это была очень приятная тема для размышления, но не из тех, которые помогут ему разрешить проблемы.

А проблем у Гарри было много - лето почти закончилось, через пару недель начнется новый учебный год. Если бы еще месяц назад кто-нибудь сказал Гарри, что его будет угнетать мысль о возвращении в Хогварц, он бы только рассмеялся. Но сейчас так и было - от него ждут, что через пару недель он вернется в школу, к прежней жизни, к старым друзьям и урокам, к игре в квиддич, к подготовке к ТРИТОНам, к ублюдку Малфою и всем остальным, которые тут же начнут спрашивать, как он провел лето, а этого вопроса Гарри боялся больше всего. Ну что он может ответить? Я повзрослел? Я стал по-настоящему могущественным и убил человека? Я немного поработал в саду? Я обнаружил, что больше всего возбуждаюсь, когда беру в рот член Снейпа?

Но какими бы неприятными ни были эти перспективы, мысль о том, что пройти через все это придется без Снейпа - которому никак нельзя показываться рядом со школой, если, конечно, он не хочет, чтобы студенты навалились на него всей толпой и разорвали в клочья - казалась просто невыносимой. Уже от одной этой мысли Гарри чувствовал себя таким одиноким, каким никогда еще не был и не хотел быть.

Ему нужно было подумать. Ему был срочно необходим хороший, надежный план, но пока еще ни одной сколько-нибудь стоящей идейки не промелькнуло. Он уже был согласен на…

- Вас трудно отыскать, Гарри Поттер, - раздался за его спиной незнакомый голос.

Гарри вздрогнул от неожиданности и быстро соскочил с камня. Он резко обернулся и увидел нечто совершенно не способствующее сохранению самообладания: широкий дубовый стол, на котором словно башни возвышались стопки бумаг и который на зеленом холмике выглядел совершенно неуместно, даже нереально. За столом сидел человек в черной колдовской мантии - маленький, c аккуратно подстриженными прилизанными волосами, в круглых очках, которые отражали свет и не позволяли разглядеть, что за глаза за ними скрываются.

У Гарри отвисла челюсть.

- Что? - еле выговорил он. - Кто вы? Что вы здесь делаете? Откуда вы знаете, как меня зовут?

Мужчина чопорно кивнул, как будто не ожидал ничего другого, и сложил руки на столе.

- Знать - это моя работа, мистер Поттер, - вежливо ответил он. - Вы, конечно, слышали выражение "знание - сила"? По-моему, за последние несколько сотен лет это единственная мысль, которая стоит затраченного на ее произнесение воздуха. - Он укоризненно покачал головой, будто сокрушаясь о прискорбном состоянии этого мира, а потом снова повернулся к Гарри, слегка оживившись. - Что касается остальных вопросов, на них можно ответить одной фразой. Я - Делец, и искал вас потому, что хочу предложить вам сделку, от которой, надеюсь, вы не сможете отказаться.

Некоторое время Гарри изучал очки странного человека, но сквозь них невозможно было ничего разглядеть.

- Я никаких дельцов не знаю, - сказал он. - И… что за предложение?

Мужчина слегка нахмурился.

- Не дельцы, а Делец. Я единственный. И прошу прощения, но ваше образование оставляет желать лучшего - чему только теперь учат в школах? - Одно движение руки, и в воздухе перед Гарри материализовалась толстая книга в кожаном переплете. Она сама собой открылась, зашелестели страницы, пока не остановились примерно на середине тома, где на одной из страниц уже светился нужный абзац.

Делец. Сказочный персонаж, одно из представлений о Магическом мире. Принято считать, что он возник в результате слияния и переработки мифов о Трикстере и Волшебном Покровителе. Делец - древнее создание, способное совершать невозможное в обмен на что-либо ценное, принадлежащее просителю. Для этого с ним надо заключить сделку. Часто появляясь в сказках-аллегориях, Делец символизирует смену ценностей в Средневековом мире, предостерегает читателя против непомерной жадности или подчеркивает благородство самопожертвования.

Как только Гарри дочитал, книга захлопнулась у него перед носом и исчезла. Гарри моргнул, потом уставился на человека за столом.

- Вы не похожи на сказочного персонажа.

Очки сверкнули.

- А вы не очень-то похожи на самого могущественного колдуна за последнюю тысячу лет - слишком уж лохматый.

Гарри сжал кулаки - он не хотел делать ничего подобного, но это получилось само собой.

- О чем это вы?

Человек снова легонько кивнул.

- Я же вам сказал, что знание - это сила, и это моя работа - собрать как можно больше информации. Это чрезвычайно полезно. - Он склонил голову набок. - Я говорю о вашем Даре, разумеется. Я хотел бы получить его.

Гарри сделал шаг назад, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

- Ладно вам, не стоит отпираться, - сказал Делец, положив руки на стол. - Я прекрасно знаю, что вы обладаете Даром Мерлина, и уверяю вас, что готов предложить вам за него достойную цену - я всегда так делаю. И прекратите, пожалуйста, пятиться от меня: я не могу забрать у вас Дар без вашего согласия - вы же только что прочитали об этом. Я Делец, а не воришка. Я бизнесмен старой закалки, а не один из этих современных жуликов, торгующих снами и паразитирующих на страхах. - Он помрачнел, всем своим видом демонстрируя неодобрение.

- Мне это неинтересно, - тихо сказал Гарри, отступив еще на один шаг.

Теперь неодобрение было адресовано уже ему. Гарри очень хотелось разглядеть хоть что-нибудь за очками странного собеседника.

- Не стоит спешить, мистер Поттер - вы еще не выслушали мое предложение.

- Ну и пусть. Мне все равно неинтересно.

Гарри понял, что у него встали дыбом волосы на шее - еще пара секунд, и он не выдержит, развернется и бросится наутёк. Ему вообще не нравилась мысль о том, что кто-то знает об его Даре, а уж тем более этот странный человек… это существо… Делец… да кем бы он ни был. Этот тип утверждает, что не может ничего сделать без согласия Гарри… Это хорошо, потому что Гарри прочитал слишком много книг о Мерлине, и теперь ему не хотелось думать о том, что может произойти, если ему придется защищаться.

Делец снова сложил руки на груди и слегка наклонился вперед.

- Будьте добры, мистер Поттер, выслушайте сначала мое предложение. Я потратил немало времени, чтобы узнать вас получше - понимаете, чтобы предложить вам что-либо действительно заманчивое, необходимо знать, кто вы, чего хотите, о ком мечтаете. -Это последнее он произнес вкрадчиво и почти лукаво.

Еще один шаг назад.

- Я сейчас…

- Я могу снять проклятие одержимости, - спокойно сказал Делец.

Гарри замер. Первой его мыслью было, что этот человек слишком много знает о его жизни. Вторая мысль оформиться не успела - Гарри был способен только смотреть под ноги и краснеть. В ответ у него вышло только сдавленное "А-а".

Когда он все же решился поднять взгляд, мужчина кивнул ему с многозначительным видом.

- Я могу это сделать - это очень нелегкая задача, смею заверить, но понимаете ли, когда проклятие одержимости применили впервые, я уже начал свое дело. Одно время это проклятие переживало период популярности, потом кануло в лету. А мое дело, как видите, процветает, - он широко развел руками, демонстрируя кучу бумаг на столе, - и я знаю, как снимать это проклятие. - Он улыбнулся, сложил руки и откинулся на спинку стула. - Точнее, я смогу его снять, если мы с вами договоримся.

Гарри сглотнул и на секунду закрыл глаза. Он чувствовал себя словно потерпевший кораблекрушение посреди бурного моря, совершенно неготовым к такому повороту и ни в чем неуверенным, кроме разве что того, что такой выбор ему делать совсем не хочется.

- Надеюсь, вы не будете в претензии за мои слова, - продолжил Делец, и Гарри открыл глаза. Мужчина, кажется, изучал его, но за очками было трудно что-либо разобрать. - Но меня удивил ваш резкий отказ обсуждать мое предложение. У меня сложилось впечатление, что ваши эмоции по поводу обладания Даром по меньшей мере… противоречивы.

Гарри напрягся и едва удержался на ногах от внезапной вспышки отчаянной ярости.

- Это всё вы? - рявкнул он. - Это вы наслали на меня все эти видения? Все эти кошмарные сны из-за вас? Чтобы я… чтобы я не хотел этого Дара?

Делец с оскорбленным видом выпрямился на стуле.

- Ничего подобного! Я же говорил вам, что я не вор и не жулик - я заинтересован в честной сделке. То, чего хотите вы в обмен на то, чего хочу я. Вот и все.

Но тревога и подозрения уже слишком глубоко проникли Гарри в сердце - у него по спине будто ползали крошечные змейки, и больше всего на свете ему сейчас хотелось увидеть Снейпа - это казалось необходимым, как дыхание. Он снова сжал кулаки и сделал глубокий вдох.

- Нет. Я… мой ответ - нет.

Какое-то время Делец молча рассматривал его, потом покачал головой.

- Мистер Поттер, пожалуйста, подумайте. Вы делаете неправильный выбор.

Гарри стоял молча, не шевелясь и не разжимая рук.

Мужчина слегка улыбнулся, но это была очень неприятная улыбочка.

- Много лет назад, - сказал он, приподнимая одну из стопок бумаг, лежащих на его столе, - я заключил сделку с женщиной - прорицательницей, которая никак не могла забеременеть. Она получила ребенка, а я ее дарование - надо сказать, что это было одно из самых гуманных моих соглашений. - Он пожал плечами, и продолжил. - Я еще не успел никому продать ее способности - спрос на них не так велик, как мне казалось. Но я не жалею - время от времени полезно заглянуть в будущее самому. - Он встал и наклонился вперед, опершись руками о стол. - Сейчас я с удовольствием сделаю это и позволю вам на мгновение заглянуть в ваше будущее. Там есть кое-что, что вам необходимо знать.

Гарри ничего не ответил. Он похолодел, он превратился в ледышку и не мог сдвинуться с места, потому Делец слегка опустил очки и наклонился вперед, и глаза за очками были безжизненными, ужасающе черными - ни зрачка, ни радужки, просто черные дыры, будто просверленные в черепе. Эти глаза приковывали к месту, пронзали насквозь, наполняли душу ужасом, который он раньше испытывал только в кошмарных снах.

- Ты потеряешь его, - очень спокойно сказал Делец и исчез.

Его первой мыслью было как можно быстрее вернуться в хижину, увидеть Снейпа, и когда Гарри влетел в дверь и обнаружил, что Снейп сидит в кресле, вытянув длинные ноги, он с огромным облегчением обессилено прислонился к захлопнувшейся вслед за ним двери, и несколько мгновений просто старался отдышаться, закрыв глаза.

Но со стороны Снейпа не последовало ни саркастичных замечаний по поводу внезапного шумного появления, ни даже вопроса о том, что случилось, и нет ли какой-нибудь угрозы - весьма ожидаемой, разумеется. Гарри открыл глаза и понял, что Снейп вообще не смотрит на него, а сидит, уставившись в стену, такой угрюмый и мрачный, каким Гарри его давно уже не видел.

Все мысли о странном происшествии тут же испарились, потому что в профиле Снейпа было нечто, от чего у Гарри снова похолодело внутри, несмотря на то, что он так летел в хижину, что вспотел.

- Что случилось? - спросил он.

Снейп не ответил, и даже не взглянул на него, только протянул свиток пергамента, который сжимал в кулаке. Гарри шагнул вперед, взял письмо и развернул. Оно было от Дамблдора.

Мой дорогой Северус,

Я тянул сколько мог, но этим утром дела дошли до той точки, за которой я уже больше не могу позволить себе бездействовать. Сегодняшний "Ежедневный пророк", ссылаясь на "источник, пожелавший остаться неизвестным", опубликовал на первой полосе статью о новообретенных способностях Гарри. С самого утра меня осаждают совы, соколы и вопиллеры из Министерства и от рядовых граждан.

Эта статья вызвала огромный интерес и породила множество слухов. Мне кажется, что в сложившихся обстоятельствах будет только хуже, если мы продолжим молчать. Баланс сил сейчас настолько непрочен, что все сомнения по поводу Гарри должны быть развеяны как можно быстрее. К тому же, это еще и вопрос его безопасности - я делаю все, что в моих силах, чтобы сохранить его нынешнее месторасположение неизвестным и Необнаруживаемым, но боюсь, что после сегодняшнего разоблачения все мои усилия окажутся тщетными против изобретательности и решимости тех, кто бросится на поиски Гарри.

Кроме того, как я уже упоминал в прошлых письмах, я не скрываю, что решение Гарри жить вместе с тобой было для меня большим разочарованием, хотя я и заставил себя с уважением отнестись к требованию мальчика не вмешиваться в его личную жизнь. Главные причины, побудившие меня написать это письмо, изложены выше, однако я не могу не упомянуть, что буду рад, если у вас обоих наконец появится возможность задуматься о благоразумности (или о неблагоразумности) ваших отношений.

Учитывая все эти обстоятельства, я уверен, что ты согласишься со мной и признаешь, что Гарри лучшее всего будет вернуться, наконец, в Хогварц. Я рассчитываю на твою помощь и на твой авторитет - объясни Гарри, что этот шаг продиктован необходимостью и предпринимается исключительно в его интересах. Он должен вернуться, Северус - ради всех нас и нашего дела. Ты, конечно, не можешь этого не понимать.

Что касается сомнений, которыми ты со мной поделился в последних письмах - можешь быть уверен, что несмотря на столь резкое раскрытие тайны Гарри, я вполне готов защитить мальчика от любого, кто попытается оказать на него нежелательное влияние, и что я буду бдительно охранять его здоровье и благополучие. И разумеется, ему будут созданы все условия для изучения и совершенствования новых способностей под руководством квалифицированных наставников. Я не особенно надеюсь, что Гарри сможет быстро достигнуть взаимопонимания с новым для него человеком, поэтому ввел в курс дела всех, кто сейчас находится в школе (персонал и членов Ордена), объяснил, чего я от них жду, и все будут стараться создать Гарри все условия для развития.

И в заключение я с глубоким сожалением и неохотой должен коснуться еще одной темы. Я в любом случае намеревался написать тебе сегодня и сообщить, что как ни тяжело мне принимать такое решение, у меня нет другого выбора, и я должен временно назначить на должность профессора Зелий человека, который будет выполнять твои обязанности, пока ты не сможешь вернуться в школу. Надеюсь, ты понимаешь, что я не поступил бы так, если бы оставалась другая возможность, и хочу заверить, что сделал (и буду делать) все возможное, чтобы помочь тебе, но через несколько недель начинается новый учебный год, я не могу больше тянуть с новым назначением и надеюсь, что ты меня поймешь.

Пожалуйста, безо всякого стеснения пиши мне, если окажется, что я могу что-то для тебя сделать - я буду рад хоть чем-то облегчить тебе твое вынужденное изгнание. Я продолжаю надеяться, что оно не затянется надолго. А пока прошу тебя постараться извлечь все преимущества из одиночества - и, Северус, ты должен думать о том, сколько дорог откроется перед тобой после исцеления, а не жить прошлым.

Искренне твой,
Альбус.

Гарри медленно свернул пергамент - руки делали это сами по себе, а сам же он безмолвно стонал над тем, что прочитал. Он взглянул на Снейпа, но тот так и сидел, уставившись в стену.

- Извини, - тихо сказал Гарри. - Я… он не может заставить меня уйти.

Снейп фыркнул.

- Не говори глупостей - конечно, ты должен идти.

Некоторое время Гарри смотрел в пол, потом поднял голову. Он вздохнул и попытался проглотить комок в горле.

- Ты хочешь, чтобы я ушел?

Теперь Снейп повернул голову, но глаза его оставались в тени, и по ним ничего нельзя было прочитать.

- Это не имеет никакого значения.

Гарри моргнул и сжал в руке свиток.

- Только не для меня.

Снейп не ответил, просто молча смотрел на него.

Гарри не мог долго выдерживать этот взгляд. Он снова уставился в пол, и тут понял, что запуганная, загнанная в угол часть его сознания все это время продолжала активную деятельность и теперь заставила его вспомнить о том, что случилось на поляне. Вспомнить об искушении, которое он преодолел. Сейчас искушение стало еще сильнее.

Он смотрел на свиток, который сжимал в кулаке, а видел совсем другое - не пергамент, а сердце, горячее и пульсирующее, только что вырванное из живого человеческого тела. Сейчас он все вспомнил. Не так хорошо, как кровь, въевшуюся в линии руки, но все же вспомнил. Но ужас, который всколыхнулся при этом воспоминании, казался каким-то отстраненным, бледным и несущественным по сравнению с той горечью, которую он испытывал от того, что мог бы быть никогда больше на такое не способен, что у него не было бы даже такого шанса.

Он поднял взгляд, решив не выдавать ни своих тайн, ни своих слез, и посмотрел Снейпу в глаза.

- Прости. Мне очень жаль.

И это было почти правдой.

Ночью ледяной ветер свободно гулял по Астрономической башне, стонал в холодных каменных стенах и трепал волосы, хлестал ими по глазам и по очкам, от чего звезды расплывались и вытягивались. Казалось, что они излучают сияние, и это было лучше, чем точечный блеск одиноких дальних планет, раскиданных замысловатым узором по черной пустоте (и никогда, никогда не соприкасающихся друг с другом). Впервые в жизни Гарри искал прибежища в тишине и одиночестве, и мог стоять здесь часами, пока сам не начинал казаться сделанным из камня, неподвижным и безмолвным, со следами высушенных ветром слез на щеках.

Он приходил сюда каждую ночь и стоял, погружаясь в глубокое оцепенение, пока не решал, что этого достаточно - достаточно для того, чтобы помочь преодолеть сводящий с ума ужас, накатывающий на Гарри каждый раз, когда он ложился и закрывал глаза. Он переносил свои ночные кошмары стойко, как мог, стараясь думать о них как о неизлечимой болезни, к которой приходится приспосабливаться, но борьба с собой становилась все более невыносимой. Он не знал, что увидит следующей ночью, что сделает, от чего будет убегать в очередном кошмаре, но у него не оставалось сомнений, что он проснется в одиночестве, и будет кричать от ужаса, и его голос будет отдаваться эхом от голых каменных стен Гриффиндорской башни. А больше ему ничего не нужно было знать.

Дни он проводил на воздухе, занимаясь по расписанию, в котором было столько теоретических и практических занятий, что три месяца назад он уже через день почувствовал бы себя совершенно измочаленным, но сейчас это казалось ему не более чем средством чем-то занять себя, отвлечь - чтобы не так сильно хотелось прижать руки к земле и создать пустыню, джунгли, дремучий лес, где он чувствовал бы себя дома. Иногда Гарри становилось любопытно: восхитится или испугается Хагрид, если он все-таки сделает нечто подобное.

Поначалу он удивился, обнаружив, что самые большие успехи делает на занятиях МакГонагалл и Хмури, но потом до него дошло, что из всех его новых "учителей" эти двое больше всего с него требовали и меньше всего интересовались его чувствами.

Имя Снейпа не упоминалось. Никем из учителей. Ни разу. По крайней мере, в присутствии Гарри.

За исключением Дамблдора, который каждый день приглашал Гарри к себе в кабинет сыграть партию в шахматы, рассказать парочку историй, в которых обязательно присутствовали слова "слава" и "известность". Директор говорил о Снейпе легко, почти любовно, обычно именуя его "бывшим учителем" Гарри. Никакой дипломатичности в этом не было, но Гарри был уверен, что директор достаточно проницателен, чтобы чувствовать недоверие собеседника к дипломатическим тонкостям.

Изредка их разговоры принимали серьезный оборот. Гарри сидел, слушал, как Дамблдор пересказывает ему последние сведения о деятельности Волдеморта, но к собственному стыду и удивлению понимал, что вся эта секретная информация о заговорах, стратегиях, интригах не вызывает того волнения, какое вызывала еще несколько недель назад. Сейчас эти разговоры всего лишь сердили его, пугали или клонили в сон - в зависимости от того, по какому руслу бежали в это время его собственные мысли.

Общими усилиями окружающие не оставляли ему ни одной свободной минуты. Астрономическая башня и собственная комната оставались единственными местами, в которых он оказывался предоставлен сам себе, и Гарри это удивляло. Он не понимал, почему им кажется таким важным не спускать с него глаз - может, они боялись, что его могут похитить, или он может сбежать сам, или вообще пойдет и найдет какого-нибудь мужика постарше и вступит с ним в незаконные отношения.

Гарри вздрогнул, посмотрел в последний раз на сверкающее поле расплывчатых огоньков над головой (они соприкасались - когда они вот так расплывались перед глазами, казалось, что они могут дотянуться друг до друга, что их сияющие круги света пересекаются), и пошел в комнату, промерзший до костей и готовый к тому, что ждет его ночью.

Даже если это будет только он сам.

На следующий день в напряженном графике появилось непредвиденное окно. Гарри поднял взгляд от книги, огляделся и с удивлением обнаружил, что оказался один. В поле зрения не было ни Люпина (проводившего последний урок), ни Кингсли (который должен был вести следующий).

Гарри осторожно закрыл книгу, обвел взглядом ухоженные дорожки и аккуратные клумбы, и залюбовался яркими желто-оранжевыми краями листьев на растущем неподалеку молодом дубе. Гарри подумал, что если приложить ухо к стволу, он услышит изменения, происходящие в дереве - ему хотелось узнать, на что это похоже. Осенью дерево засыпает или умирает? Этот глупый неуместный вопрос вдруг показался Гарри очень важным, и он закрыл глаза.

Какое-то непонятное возбуждение пробежало по жилам, а кожу покалывало. Со следующим вдохом воздух, казалось, заискрил в легких, наэлектризованный до такой степени, что у Гарри поднялись волосы на теле. У него перехватило дыхание, и он замер, напряженно выжидая. То, что он ощущал, было магией, Гарри это знал - он оказался в коконе чужой магии - но страх, который он должен был бы испытывать, полностью затмило понимание того, что ощущение было… знакомым. Знакомым до сердечной боли.

У Гарри так колотилось сердце, что он его слышал, слышал ритм своего стремительного, напряженного внутреннего мира, и вдруг ему стало ясно (хотя он понятия не имел, как именно), что он не должен открывать глаза - а если откроет, все исчезнет, испарится, прекратит существование. Он зажмурился изо всех сил и сжал кулаки, стараясь держаться, оставаться неподвижным и не идти навстречу тому, что - он знал - было рядом.

Все звуки затихли. В плотной тишине Гарри наклонил голову и обхватил плечи руками, потому что чувствовал, как слабеет, как с таким трудом обретенная решимость понемногу улетучивается, и понимал, что еще немного - и ничего не будет иметь значения - ни обещания, данные самому себе и другим, ни доводы, ни факты. Еще миг, и для него будет иметь значение только один простой выбор - да или нет - и было ясно, что он выберет.

Мягкое, едва заметное прикосновение пошевелило волосы, упавшие на глаза, и это вполне мог быть ветер, да скорее всего это и был ветер, но это ощущение… оно было повсюду, Гарри чувствовал его всем телом. Он судорожно вздохнул…

И все закончилось. Мгновенно исчезло. Звуки вернулись, и Гарри широко раскрыл глаза и зажал руками рот, чтобы приглушить рвущийся из горла крик. Его трясло, боль внутри была настолько острой, резкой и ужасной, что какое-то время он был способен только лишь покачиваться из стороны в сторону, закрыв лицо ладонями и стараясь взять себя в руки.

Он успокоился, заставил себя отнять руки от лица, и сразу заметил кое-что, заставившее сердце вновь провалиться куда-то вниз. Во-первых, по одной из тропинок, бегущих от замка, к нему спешил Кингсли. Во-вторых, на коленях у него лежал сложенный лист пергамента, поперек которого было написано "Гарри". Не было сомнений, что это почерк Снейпа.

Медленно, словно во сне, Гарри поднял пергамент и засунул поглубже между книжных страниц, потом прижал книгу к груди и, надеясь, что у него получается изобразить полное спокойствие, поднял голову, чтобы встретить Кингсли, как раз подходившего к нему.

- Прошу прощения, так получилось, - раздался знакомый громкий голос. - Рем думал, что я с тобой, а я думал, что он еще не ушел, и сам не понимаю, как мы запутались, но… впрочем, ничего страшного не случилось, как я понимаю?

- Нет, - спокойно ответил Гарри, медленно опуская книгу на колени. - Ничего не случилось.

Он продержался минут пятнадцать, после чего пожаловался на головную боль и сказал, что хочет немного полежать.

Кингсли, несколько раз переспросив, точно ли болит голова, а не шрам, отпустил его.

Поттер,

(Гарри ухмыльнулся - судя по всему, на внешней стороне письма его имя было написано в минуту слабости или по невнимательности. Скорее все же по невнимательности.)

Я не тратил время зря. Хотелось бы надеяться, что ты тоже, но я не поставил бы на это ни нута. Суть в следующем: ты - глупый и невежественный мальчишка. В твоем распоряжении невероятное могущество, а ты упорно не желаешь освоить искусство Окклуменции. Возможно, тебе покажется интересным, что сны и видения, которые в последнее время часто тебя посещают, дело рук Волдеморта.

Схвати ты, наконец, Хмури за шкирку и заставь заниматься с собой. Он прекрасно владеет этим искусством, и к тому же уже привык ко всяким катаклизмам и угрозе страшного членовредительства. Не сомневаюсь, что он согласится пожертвовать еще парой частей тела для такого благородного дела.

Что касается этого письма - прошу прощения за способ, к которому мне пришлось прибегнуть, чтобы передать его тебе, но в настоящее время я не склонен отвечать на массу вопросов, которые посыпались бы на меня, обратись я за помощью к твоему нынешнему окружению. Кстати, тебе, возможно, было бы приятно сообщить Альбусу, что все "беспрецедентные меры безопасности", которыми он тебя окружил, смехотворно легко обойти - но если подумать, не стоит, я сам с ним об этом поговорю, когда все закончится.

Займись, наконец, Окклуменцией. И не натвори никаких глупостей. Если сможешь.

С.

Гарри как раз закончил перечитывать письмо во второй раз, когда в дверь постучали. Он быстро сунул пергамент под подушку, и вытянулся на кровати, потом снова достал письмо, сложил его так, чтобы пергамент не шуршал, и опять спрятал. Гарри глубоко вздохнул, и ему вдруг стало очень спокойно - впервые за то время, что жил в замке, он словно очнулся ото сна и влился в окружающую жизнь. Это было… пожалуй, это все же было хорошо, но если все считают, что ты страдаешь от головной боли, не стоит показывать, как ты взбудоражен.

- Да?

В комнату вошел обеспокоенный Дамблдор.

- Гарри, Кингсли сказал, что у тебя разболелась голова. Ты не заболел? Ты уверен, что ничего серьезного…

- Все нормально, - Гарри заставил себя расслабиться, стараясь ничем не напоминать человека, пытающегося скрыть, что он что-то затеял. Дамблдор присел на край кровати и посмотрел на Гарри так внимательно, что парень засомневался, получилось ли у него притвориться, но все же продолжил спокойным голосом: - Просто голова болит. Наверное, пересидел на солнце. Скоро пройдет.

Дамболдор всё не отводил взгляда, и Гарри пришлось невозмутимо смотреть директору в глаза, испытывая даже что-то вроде ностальгии по тем временам, когда на него почти таким же взглядом смотрел Снейп и требовал выкладывать, что там Гарри задумал. Снейп никогда не ошибался в своих подозрениях, но Дамблдор не настолько хорошо его знает, и это может спасти дело. По крайней мере, Гарри очень на это надеялся.

- Ну что ж, - медленно произнес Дамблдор, - пожалуй, тебе просто нужно немного отдохнуть. Я знаю, что ты много работаешь и делаешь успехи, но не стоит перенапрягаться.

Гарри мотнул было головой, но потом замер.

- Нет. Я не устал. Все в порядке. - Он сжал губы.

Дамблдор слегка улыбнулся.

- Тем лучше. Я зайду проведать тебя перед ужином, если, конечно, ты уверен, что ничего не нужно…

Гарри кивнул.

- Я уверен.

Уговоры, заверения и обещания заняли еще минут пять, но потом, наконец, Гарри остался в комнате один. Он сел, вздохнул с облегчением и достал из-под подушки письмо. Пока эхо захлопнувшейся за Дамблдором двери все еще звучало у него в ушах, он только поглаживал пергамент кончиками пальцев.

Только теперь до Гарри дошло, что он не сказал ни слова о том, что хочет заниматься Окклуменцией. И было нетрудно понять, почему.

Потом он спрыгнул с кровати, и вдруг оказалось, что у него не получается двигаться достаточно быстро - мысли и эмоции упорно опережали действия, пока он рылся в сундуке в поисках пера и чернил, искал что-нибудь, на чем можно писать, и наконец, пользуясь книгой, которую читал последней, нацарапал несколько строчек, стараясь, чтобы рука не дрожала.

Это не то, о чем вы подумали. Честное слово. Просто я должен кое-что сделать.

Пожалуйста, не беспокойтесь. Я скоро вернусь. И я буду осторожен. Я обещаю.

Гарри.

Сейчас он уже гораздо лучше контролировал свои способности, и на этот раз попал прямо в хижину, материализовавшись посреди комнаты как раз тогда, когда Снейп выходил из ванной в расстегнутой рубашке, вытирая на ходу голову. Гарри открыл рот, но все заранее приготовленные слова будто улетучились, а вырвался лишь еле слышный вздох. У него вдруг пересохло во рту, и он так и стоял, онемев и чуть покачиваясь, пока Снейп в него чуть не врезался.

Снейп вздрогнул, сорвал с головы полотенце, и на миг в его распахнутых глазах мелькнуло потрясение. Потом они сердито сощурились, и сам он нахмурился, одарив Гарри взглядом, который произвел бы больше впечатления, не будь у Снейпа на голове нечто напоминающее воронье гнездо.

- Что за. Черт.

Гарри кивнул и сглотнул. Еще раз вдохнув, он обнаружил, что вновь обрел дар речи.

- У меня не так много времени, - сказал он.

И потянулся к Снейпу.

Потом довольно долго не было слов - только тяжелое, прерывистое дыхание и хриплые, животные звуки, которые казались Гарри более искренними, чем слова. Он ловил каждый сдавленный вздох, который вырывался у Снейпа, и не обращал ни малейшего внимания на грохот, с которым валились на пол вещи, сбитые ими по пути к кровати, куда они двигались, не прерывая поцелуя, срывая одежду и отчаянно, почти дико цепляясь друг за друга.

Гарри не сказал ни слова, пока они оба не оказались обнаженными, пока Снейп не схватил его в охапку и не бросил на кровать. К тому времени горло у Гарри настолько пересохло от тяжелого дыхания, что у него получилось лишь прохрипеть: "Ты должен меня трахнуть", - в то время как Снейп опускался на него, вдавливая в матрас. - Ты меня трахнешь?

- Да, - ответил Снейп сквозь стиснутые зубы, а потом слова исчезли совсем, и остались лишь их возбужденные тела, и пальцы, запутавшиеся в его волосах, мокрых от пота, и дрожащие от напряжения мышцы, и жадные поцелуи, и такое всепоглощающее желание, что он почувствовал себя опустошенным, а боль внизу живота стала почти невыносимой. Он точно знал, чего хочет, и сейчас в мире не было ничего, кроме тела, прижимающегося к его телу, и жара, окружающего его, и когда он мельком ловил взгляд Снейпа, то видел его глазах жажду и одержимость, и от этого взгляда он словно падал и падал куда-то.

Все было совсем не похоже на то, что происходило между ними раньше, и когда Гарри кончил в первый раз, для него это было совершенно неожиданно. Он вдруг осознал, что на сей раз в прикосновениях Снейпа нет ни тонкости, ни терпеливости - нет, они были голодными, как будто руки Снейпа после долгого воздержания жаждали насытиться им. Одно горячее, требовательное, резкое движение руки, обхватившей его член, и Гарри застонал и кончил, вцепившись в плечи Снейпа так, будто земля уходила у него из-под ног и он мог бы упасть, если бы разжал руки.

Не было никакого перерыва, ни малейшей передышки, только один жадный поцелуй, и Снейп подался назад и перевернул Гарри, легко справляясь с его безвольным телом, как будто в его руках было нечто из пуха и перьев, а не тяжелая, все еще полная желания плоть. Сильные руки заставили Гарри приподняться на колени, развели дрожащие бедра, и Гарри уткнулся лицом в подушку и прикусил ее, потому что дело дошло до вторжения в его тело, в ту его часть, которая теперь казалась такой маленькой и тесной. Этот комок нервов посылал по всему его телу безумные сигналы, которые Гарри не понимал, но они наводили на мысль, что лучше быть готовым ко всему, к чему угодно, потому что отступать он уж точно не собирался.

Прикосновение горячего языка к его яичкам - и мир, казалось, перевернулся, а язык плавно скользнул выше и еще выше, покружил у входа и забрался внутрь, и Гарри понял, что растекся бы по простыням, если бы руки Снейпа не поддерживали его, позволяя порхающему, гениальному языку творить нечто потрясающее в самой уязвимой части его тела. У него вырывались слабые, удивленные, хныкающие звуки, и он был рад тому, что их приглушает подушка, особенно после того, как перешел на низкое, полное желания мычание. Он извивался, насколько позволяли сильные руки Снейпа, и выгибал спину так, что не удивился бы хрусту позвоночника. Было так легко потеряться, раствориться в ощущениях, забыть обо всем остальном, и вскоре ему уже не нужно было прятать лицо в подушку, потому что его перестало волновать то, какие звуки он издает, и он был только рад подставить мокрое, разгоряченное лицо прохладному воздуху.

И все же - все было по-другому. Он не понимал в чем, но совсем по-другому. Это ощущение не покидало Гарри. Оно оставалось с ним, пока его желание снова пробуждалось, превращалось в горячую, ненасытную страсть, бурлящую в крови, заставляющую его дрожать, покрываться потом и с трудом балансировать на той грани, за которой он начал бы умолять. Оно оставалось с ним, когда его рука скользнула под подушку, наткнулась на холодное стекло и извлекла наружу бутылочку - в затуманенном мозгу промелькнула было мысль, что это, должно быть, виски, но потом он, конечно, понял, что это такое, для чего и почему там оказалось, и он чуть было не кончил от одной этой мысли, но в конце концов только застонал и протянул бутылочку Снейпу, который без промедления забрал ее. Оно оставалась даже тогда, когда Снейп наконец отстранился от него, заставил приподняться, широко расставив колени, и замереть в этой неуклюжей позе.

И только когда горячий, скользкий член Снейпа прикоснулся ко входу в его тело, на Гарри обрушилось полное понимание происходящего: во-первых - что ожидание закончилось, во-вторых - что от одной этой мысли он может кончить раньше, чем Снейп успеет войти в него, и наконец - он окончательно и бесповоротно осознал, что различие, которое он все это время чувствовал, было не просто особенно сильным желанием, а отчаянием, порожденным ужасной, невысказанной вслух мыслью - они вели себя так потому, что у обоих в глубине души таилась уверенность, что это больше никогда не повториться.

У Гарри перехватило дыхание, он буквально окаменел от всего, что поднималось в нем, и крик, вырвавшийся из его горла, был отчаянным, безысходным выражением протеста, смешавшегося со столь же отчаянным желанием, когда член Снейпа вошел в него, и он кончил, а Снейп, как и раньше, не стал ждать, а лишь крепче сжал бедра Гарри и повалил его на кровать, врываясь в него, и его член внутри казался огромным, но боли не было - по крайней мере ничего такого, что могло бы сравниться с ужасной, острой болью в сердце.

И Гарри кричал и изливался, сжимая в себе член Снейпа, чувствуя, как тело принимает его, впускает все глубже, пока оказалось, что дальше уже некуда. Снейп был в нем, и невозможно было быть ближе друг к другу, но Гарри все же протянул руки назад и вцепился в Снейпа, дрожа и повторяя себе, что никогда и ни за что не позволит ему уйти.

- Не уходи, - выдохнул он, - запрокидывая голову, чтобы прижаться затылком к плечу Снейпа.

- Нет… я никуда не иду, - ответил Снейп, и желание в его голосе послало новую волну возбуждения и боли.

- Пожалуйста, - прошептал Гарри, и прикусил губу, потому что не знал, как сможет вынести боль в сердце, когда все это закончится. Снейп зарычал ему на ухо, и приподнял его, и толкнул вниз, и снова приподнял, и потом Гарри осталось только закрыть слезящиеся глаза и вскрикивать от невероятного, сводящего с ума удовольствия, такого глубокого, что он чувствовал каждое движение сердцем, кончиками пальцев, всем телом. Он почувствовал спиной дрожь, пробежавшую по телу Снейпа, и перед следующим толчком одна рука оставила его бедро, чтобы обхватить член, и Гарри накрыл руку Снейпа своей и крепко сжал ее. Он подумал, что сейчас опять рухнет на матрас, но нет - вторая рука Снейпа крепко придерживала его, и они мягко скользнули вниз, и он оказался пригвожденным к кровати, в плену у Снейпа, полностью в его власти.

Следующий толчок чуть было снова не довел его до пика - сильный, мощный, несущий с собой опустошающее наслаждение - но Гарри откуда-то знал, что Снейп не кончит раньше него, и, собрав последние остатки детского упрямства и глупого нежелания принимать неизбежное, вцепился в простыни, снова прикусил подушку и поклялся себе, что не позволит, чтобы это закончилось - пусть хоть они оба сойдут с ума.

Гарри держался, стиснув зубы. Из его горла вырывались хриплые, беспомощные стоны, но он продолжал бороться со всем сразу - с рукой, сжимающей его член, с соблазном покориться силе и воле Снейпа, которые давили на него изнутри и снаружи, с собственным предательским телом, которому было плевать на все его клятвы, и которое хотело лишь распластаться на кровати, отдавая себя, стараясь захватить все больше, больше и больше этого неземного блаженства… хотело только, чтобы Снейп прижимал его к кровати и врывался в него, пока он не взорвется. Гарри держался, хотя его трясло, он покрылся потом и извивался на простынях, охваченный упорной решимостью Не. Отпускать. Снейпа.

Ритм движений Снейпа был ровным - яростным, но ровным - и поначалу это помогало, а потом уже нет, и казалось, что само время замедлилось, и каждая миллисекунда впечатывалась в кожу и заставляла кровь кипеть, и все же ему не хватало времени, чтобы подготовиться к *этому*, к тому моменту, когда Снейп входил в него полностью, и его тяжелое дыхание обжигало шею, и Гарри чувствовал, как дрожат обхватившие его руки, и в такие мгновения ему казалось чудом, что он все еще держится, чем-то удивительным, за что он чувствовал благодарность тогда, когда не был настолько занят стараниями не сойти с ума.

А сломала сопротивление такая малость, о которой вроде бы и не стоило беспокоиться на общем фоне его отчаянной борьбы с самим собой - простой поцелуй, осторожный, почти целомудренный, легкое прикосновение губ к пылающей щеке, когда он повернул голову, чтобы вдохнуть воздуха. Всего лишь поцелуй, но в нем было столько нежности, что у Гарри сжалось сердце и нахлынувшие на него чувства больше ничто не могло сдержать.

Его вдох обернулся криком, а тело среагировало с неудержимой, животной страстью - ноги раздвинулись, будто по собственной воле, а бедра вскинулись, нарушая привычный ритм. Контроль был потерян безвозвратно, и Гарри, всхлипывая, подался навстречу следующему толчку, и кончил с такой силой, что едва расслышал отчаянный стон Снейпа прямо над ухом, едва почувствовал горячую пульсацию своего члена в руке Снейпа, и Снейпа - внутри себя, а руки Снейпа сжали его так сильно, что затрещали ребра, и казалось, что это длится бесконечно, и будет продолжаться бесконечно, хотя, конечно, так не бывает.

И как бы Гарри ни старался, последняя дрожь утихла, и он почувствовал себя опустошенным - полностью опустошенным даже то того, как Снейп осторожно выскользнул из него, опустошенным, несмотря на руки, которые медленно повернули его на спину и обняли его, несмотря на неспешные, усталые поцелуи и пальцы, откинувшие влажные волосы со лба. Он тихо лежал в объятиях Снейпа, с благодарностью принимая все, что было ему предложено, и старался отделаться от этого ощущения пустоты, потому что сейчас оно было неважным и ненужным и ни чуть не меняло того, что он должен сделать.

Он подождал до тех пор, пока дыхание Снейпа не успокоилось, пока ему не показалось, что Снейп засыпает - но нет, рука, касающаяся его лба, по-прежнему легко поглаживала волосы. Гарри глубоко вздохнул.

- А что ты еще узнал? - тихо спросил он. - О Волдеморте.

Снейп еле ощутимо напрягся.

- Не много, - ответил он, наконец. - Это было совсем не похоже на возвращение блудного сына. Для таких вещей нужно время. - Он вздохнул. - В сущности, за то, что мне удалось хотя бы что-то узнать и написать тебе об этом, я должен быть благодарен счастливому случаю.

Гарри сжал руку, лежащую у него на груди.

- Ты не должен полагаться на удачу, - сказал он, радуясь, что голос не дрожит. - Никогда больше.

Рука Снейпа мягко легла ему на щеку, хотя Гарри услышал, как он фыркнул.

- Кто бы говорил. - И добавил, помолчав: - Если тебя это утешит, могу заверить, что знаю свое дело.

Гарри закрыл глаза и довольно долго лежал молча, прислушиваясь к перемешавшимся звукам их дыхания, потом повернулся к Снейпу, обхватил его лицо ладонями и тихо произнес, пристально глядя в темные глаза:

- Я тоже. И сейчас я хочу, чтобы ты спал.

Не было ни крови, ни судорог, ни намека на боль - просто голова Снейпа вдруг потяжелела у Гарри в руках, глаза закрылись, а дыхание стало спокойным и размеренным. Гарри резко выдохнул, поцеловал Снейпа в неподвижные губы и потом осторожно опустил его голову на подушку.

- Это чтобы с тобой ничего не случилось, - тихо объяснил он и слез с кровати. Ноги противно дрожали от слабости. Пару секунд Гарри смотрел на Снейпа, крепко сжав губы, а потом отправился в уборную, где наскоро привел себя в порядок дрожащими руками.

Вернувшись в комнату, он старался не смотреть на Снейпа, а побыстрей собрать разбросанную одежду и натянуть ее на себя. Это не заняло много времени - показалось, что прошло всего несколько секунд, и вот он уже стоит рядом с кроватью, не поднимая глаз, тяжело дыша и сжав кулаки.

- Я вернусь, - тихо сказал он. - Я обещаю.

Последние слова Гарри прошептал уже едва слышно, но у него не хватало ни сил, ни уверенности произнести их хотя бы немного громче.

В одном из разговоров Дамблдор упоминал, что по последним сведениям Волдеморт старается приобрести союзников, и добился "некоторых успехов". Через пять минут незримого пребывания в новом штабе Волдеморта Гарри пришел к выводу, что у Дамблдора ни на что не годные информаторы.

То же самое касалось нового штаба - "подземного укрытия", как выразился Дамблдор. Это было вовсе не укрытие. Насколько Гарри мог судить, это был целый подземный город, лабиринт пещер и тоннелей, уходивших в бесконечность. Кое-где горели светильники, но остальные - а таких было большинство - оставались темными и холодными, и по ним гуляли странные, неприятные звуки, отражавшееся от стен и невидимого потолка. И движение в этом подземелье было очень оживленным - Гарри заметил несколько Упивающихся Смертью в черных мантиях, но они были лишь самой малой частью снующего туда-сюда народа - пестрой смеси каких-то личностей, вроде тех, что Гарри видел во время своего единственного посещения ДряннАллеи, а так же внушительной коллекции вампиров, огров, троллей, призраков и десятков (если не сотен) созданий, названий которых Гарри не знал. А, честно говоря, и знать не хотел.

Пришлось потратить еще несколько минут на дополнительную маскировку - ему, как и самому Дамблдору, больше не требовался плащ, чтобы оставаться невидимым (и это было очень кстати, потому что в такой толпе трудно следить за тем, чтобы плащ все время плотно тебя укутывал), но Гарри решил, что учитывая особенности местных жителей, не помешает позаботиться о том, чтобы его присутствие не выдавали ни запах, ни звук шагов, ни тепло тела. Потом он вынырнул из ниши, в которой укрывался, прошмыгнул мимо мужчины с шестью огромными паучьими ногами на спине - Рон бы рехнулся от страха, увидев такого - и начал пробираться сквозь толпу.

Поначалу было трудно уловить какой-то смысл в действиях этих людей… существ… да как их ни назови. Время от времени встречались организованные группы (всегда с Упивающимся Смертью в качестве старшего, как отметил Гарри), но в большинстве своем перемещения казались хаотическими - люди и существа двигались во всех направлениях. Гарри был слишком занят тем, чтобы ни в кого не врезаться, и у него не оставалось времени на страх, хотя, конечно, в глубине души ему было страшно. Но потом его подхватила беспорядочная масса народа, который вдруг повалил в одном направлении, и когда тоннель наконец закончился очередной огромной пещерой, а гул голосов показался слабым шепотом в сравнении с ужасными, отчаянными криками, доносящимися откуда-то спереди, Гарри внезапно обнаружил, что все же нашел время испугаться.

Где-то минут через сорок Гарри сидел в маленькой нише напротив входа в хорошо охраняемый тоннель, скрючившись, обхватив руками живот, вздрагивая и пытаясь выровнять дыхание. Это заняло довольно много времени. Он пристально вглядывался в тоннель, надеясь, что это именно тот, который ему нужен, и стараясь не думать о том, что будет, если он ошибется.

Первоначальной его целью было пробраться сюда. Он прекрасно помнил, с какой убежденностью сделал этот единственно возможный для него выбор. Но сейчас все это казалось невообразимо далеким и наивным, хрупким и бесполезным перед лицом всего, что он увидел. Теперь этого было недостаточно.

Гарри опустил взгляд, но его руки были невидимы - он мог только почувствовать, что сжал их в кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. Он должен был принять решение - решение, слишком важное, чтобы принимать его, прячась в тоннеле этой тщательно продуманной и обустроенной подземной камеры пыток, разрываясь между отчаянным страхом и не менее отчаянной яростью. Он на секунду закрыл глаза, и открыв их, понял, что выбор сделан - понял по тому, как резко успокоились дыхание и сердцебиение, а зрение, казалось, стало острее. У него снова была цель, и оставалось только надеяться, что она окажется достойной того, чего ему это стоило.

Гарри бесшумно перешел на другую сторону тоннеля, легко проскользнул мимо стражи, и пошел по извилистому проходу вниз. От тоннеля, по которому он спускался, ответвлялись другие, более узкие, но он не сворачивал с основной дороги, пока не оказался около деревянной двери, вделанной в каменную стену. Дверь была тяжелой, массивной, окантованной черным железом, и на ней красовался железный щит со знакомой эмблемой. При виде ее шрам Гарри на мгновение вспыхнул, но он не обратил на это внимания, не сводя глаз со щита. Челюсть у черепа была опущена так низко, что казалось, он смеется над незваным гостем, но эту ухмылку Гарри тоже проигнорировал. Главное, он правильно выбрал дорогу.

Он помедлил, решая, как ему попасть внутрь. Он мог дематериализоваться, но не был уверен, останется ли невидимым, материализовавшись по ту сторону двери. Был еще один вариант - попытаться пройти прямо сквозь дверь, но он пока не знал, может ли это делать.

Оказалось, что мог.

- Вы не понимаете - это же будет настоящий праздник для… для всяких извращенцев. Полный хаос.

Голос Люциуса Малфоя. Гарри был уверен, что ни с кем бы его не спутал, пусть даже лица говорящего не было видно под глубоким капюшоном. Гарри вжался в стену так, что чуть было опять не прошел сквозь нее, и замер, прижав руки к холодному камню, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Он быстро огляделся - пещера, в которой он оказался, была огромной, намного больше, чем он ожидал, и почти пустой, если не считать нескольких светильников, тяжелого, похожего на трон кресла, в котором сидел Волдеморт, и маленькой группы Упивающихся Смертью, собравшихся около хозяина.

- Люциус, - вкрадчиво произнес Волдеморт, и Гарри прикусил губу и еще сильнее прижал руки к стене. - Как вижу, я рано решил, что ты уже научился не ставить под сомнение мою компетентность в подобных вопросах.

- Мой Лорд, - сказал Люциус низким, сдержанным, почти испуганным голосом. Слушать такого Люциуса было бы приятно, если бы Гарри сейчас не занимали другие мысли. - Разумеется, я не сомневаюсь в вас… прошу простить меня за необдуманные слова. Я всего лишь подумал, что вы, возможно, захотели бы… потребовать вашей властью…

Волдеморт сложил пальцы домиком и пристально посмотрел на Люциуса своими ужасными красными глазами.

- Возможно, мы еще продолжим этот разговор, и ты сможешь прояснить, в чем именно ты меня обвиняешь - в лени, слабости или небрежности…

Люциус опустился на одно колено.

- Мой Лорд… нет, я никогда…

- Замолчи! - рявкнул Волдеморт. - Вставай и убирайся. И вы все убирайтесь. Оставьте меня.

Люциус поднялся на ноги, но и он, и остальные Упивающиеся Смертью только переглядывались.

- Но… но мой Лорд, - Люциус говорил так тихо, что Гарри с трудом разбирал слова, - наше совещание… произошли кое-какие события. Этот старый дурак… мы получили информацию…

- Которую я потребую от вас, когда сочту нужным, - холодно ответил Волдеморт. - Вам что, нужно повторять дважды?

Повторять не пришлось. Они молча вышли по одному через вторую дверь, расположенную напротив той, сквозь которую прошел Гарри. Когда пещера опустела, Волдеморт вздохнул.

- Итак, наш дивный новый мир начинается с хаоса. - Он подвинулся в кресле и уставился в потолок, туда, куда не доходил свет от светильников. - Но созидание, по сути своей, хаотический, непредсказуемый и неуправляемый процесс. Ты согласен со мной, мальчик? - И тут он посмотрел прямо на Гарри.

Гарри не сказал бы, что его это удивило. Испугало - да, но не удивило. Он отошел на шаг от стены и убрал маскировку.

- Дивный новый мир, - тихо повторил он, сам удивляясь твердости своего голоса. - Так вот что вы хотите создать. И именно для этого вы держите здесь сотни магглов? Чтобы уничтожив их, обеспечить себе хороший рывок на старте?

Волдеморт поморщился.

- Ты слушаешь тех, кто плохо информирован, мальчик. Боюсь, до недавнего времени в моей империи уделялось мало внимания связям с общественностью. - Он шевельнулся и как бы между делом достал из рукава палочку. Гарри напрягся. - Уверяю тебя, что я не заинтересован в истреблении магглов. По правде говоря, я вовсе не хочу ничего с ними делать.

Гарри молча смотрел на него. Он еще чувствовал дрожь внизу живота, оставшуюся после услышанных криков. Криков, с которыми он ничего не мог поделать. Пока.

- Нет, - продолжил Волдеморт, лениво описав круг кончиком палочки, - магглы, которых я собрал здесь, всего лишь жест с моей стороны - дело все в тех же связях с общественностью. Лично я считаю, что лучше вообще оставить их в стороне, но нечеловеческая часть магического сообщества, как оказалось, очень к ним привязана - они им нужны в качестве еды, развлечения… или домашних питомцев. Но что касается меня, все, чего я хочу - так это чтобы люди, обладающие магическими способностями, вернули себе то место, которое принадлежит им по праву. Долгое время равновесие оставалось нарушенным. Я хочу исправить положение.

- Вы хотите, чтобы мир узнал о нас? - спросил Гарри, переступив с ноги на ногу и не сводя глаз с палочки, которая теперь пускала в воздух редкие искры.

- Я хочу, чтобы мы - все мы - ходили свободно, не прячась по темным углам и не боясь собственной природы. Ты слышал, как Люциус говорил о хаосе, царящем наверху, но это лишь потому, что мы еще не расставили все по своим местам. Но мы это сделаем. И будем свободны.

Гарри слегка склонил голову.

- Все по своим местам… и я полагаю, что когда все окажутся на своем месте, маги будут пользоваться большей свободой, чем все остальные?

Глаза Волдеморта заблестели.

- Не ожидал обнаружить в тебе философскую жилку. Но сейчас не самое подходящее время для дискуссии о естественном праве - еще слишком многое предстоит сделать. Свобода прежде всего - и будь добр принять во внимание, что я имею в виду не только свою, но и твою свободу.

Гарри посмотрел прямо в огромные красные глаза.

- Послушать, так можно подумать, что вы действительно в это верите.

Палочка нырнула вниз, описала петлю, и хотя Гарри не услышал заклинания, вся пещера оказалась залита зеленым светом - стены, и пол, и сам Гарри, всё кроме маленького круга, в котором сидел Волдеморт.

- Моя вера достойна уважения, - сухо заметил Волдеморт, - и многих вдохновила. А теперь, слегка урегулировав обстановку, мы можем поговорить спокойно.

Это было очень сложное заклинание - это Гарри почувствовал. Оно сочетало в себе сдерживание и подавление - его ноги будто приросли к полу, и казалось, что его что-то окутало и теперь любая магия, которой он попытается воспользоваться, не уйдет дальше кончиков его пальцев. К этому примешивалось чуть заметное тянущее ощущение, как будто заклинание медленно высасывало из него жизненные силы.

- Вы знали, что я иду, - тихо сказал он, поняв, что не может сдвинуться с места.

Улыбка Волдеморта была, можно сказать, снисходительной.

- С той минуты, как твой разум приблизился ко мне. И я знал, что ты будешь один, и соответствующим образом подготовился. - Он выпрямился, жадно впившись взглядом в Гарри. - И я должен найти способ поблагодарить Северуса за его щедрость - это что-то новое для него, обычно он не любит делиться своими игрушками.

Гарри наклонил голову, наблюдая за тем, как зеленый свет струится вокруг его тела. Он не собирался отвечать на последнюю фразу.

- И вы говорите… вы говорите, что ничего не хотели делать с магглами? Что если бы могли, оставили бы их в покое?

На некоторое время воцарилось молчание. Когда Гарри поднял взгляд, он увидел, что Волдеморт подозрительно разглядывает его, и в прищуренных кровавых глазах танцуют искорки.

- Похоже, ты готов меня выслушать.

Гарри вскинул голову и попытался сделать хотя бы шаг вперед, но у него ничего не получилось.

- Это важно, - тихо сказал он. - Это очень важно для меня.

Волдеморт медленно покачал головой.

- Ты еще очень молод. А с опытом, знаешь ли, приходит умение видеть вещи в перспективе - молодежь полна энтузиазма, но неопытна и безрассудна, и часто не может преодолеть узости взглядов. - Один из скелетообразных пальцев махнул в сторону Гарри. - Поэтому-то вам нужны учителя. Чтобы помочь вам увидеть перспективу.

- И вы предлагаете мне вашу помощь, - сказал Гарри, моргая, потому что зеленая дымка мешала смотреть.

Лицо Волдеморта расслабилось, и на нем даже появилась снисходительная полуулыбка.

- Верно. И уверяю тебя, что я действительно предпочел бы оставить магглов в стороне от наших дел - им просто нет места в нашем мире. Пусть живут в своем. По сравнению с нами они - низшие существа.

Гарри сделал глубокий вдох, чувствуя, как зеленый туман пробирается в ноздри и расходится по телу.

- Вы уверены?

Волдеморт кивнул, не сводя глаз с собеседника.

- Абсолютно.

- Ну что ж, - Гарри опустил голову и на секунду зажмурился. - Хорошо, - тихо произнес он, потом открыл глаза, вскинул голову, поднял руки и приказал себе двигаться вперед, что тут же и сделал. Он легкими, стремительными шагами приближался к трону, на котором, широко раскрыв глаза, замер Волдеморт.

- Я рад, что вы так считаете, - сказал Гарри, отражая проклятье, направленное ему прямо в голову, потом еще, и еще одно, такое же мощное и несущее смерть. Когда он оказался около трона и сжал между руками визжащий, обтянутый скользкой кожей череп, палочка уткнулась ему прямо в грудь. Гарри притянул уродливое лицо Волдеморта так близко к своему, что они чуть не соприкасались носами, и посмотрел в глубину безумных змеиных глаз. - Особенно теперь, когда у тебя больше нет магии.

Он не знал, чего ожидать - может быть взрыва, или вспышки света или грохота, но не было ничего - только голова между его ладоней, все еще продолжающая визжать, хотя звук стал слабым и хриплым, потому что теперь исходил из старческого и совсем неволшебного горла. Гарри отпустил его и отошел назад. Зеленый туман исчез, и вместо него комнату постепенно заливал красный.

Волдеморт перестал визжать и обмяк в кресле - правда, сейчас было трудно думать о нем как о Волдеморте. Теперь это был всего лишь старик, съежившийся в слишком большой для него мантии, c узловатыми руками, морщинистым лицом, и редкими прядями седых волос на почти облысевшей голове. Гарри молча смотрел на него, наблюдая, как до бывшего Лорда доходит ужас его нынешнего положения, как он разглядывает руки, будто не веря своим глазам, и ловит воздух старческим ртом.

Когда этот человек наконец поднял взгляд, Гарри улыбнулся. Снисходительной улыбкой.

И когда он попытался сбежать, Гарри не помешал ему.

Судя по всему, звукоизолированной пещера не была - через несколько секунд после того, как Волдеморт выскользнул из комнаты, Гарри услышал со всех сторон шум голосов и очень быстро оказался окружен Упивающимися Смертью. Он стоял в центре их круга под прицелом их палочек, стараясь казаться выше, чем был на самом деле, потом медленно повернулся, останавливая взгляд на каждом из лиц, закрытых темными капюшонами.

- Вашего Лорда больше нет, - хладнокровно заявил он, и не стал обращать внимания на шепоток, пробежавший среди собравшихся. - Если он вам очень нужен, ищите старика, выбежавшего отсюда несколько минут назад… маггла. - Он услышал рык за спиной и повернулся в ту сторону. - Я даю вам шанс, - сказал он, стараясь говорить как можно искренней, и переводя взгляд с одного невидимого лица на другое. - Вы что, не поняли? Вы можете идти… вы все можете идти. Здесь все уже закончено. Я не хочу… - он замолчал, чтобы сглотнуть. - Я не хочу убивать вас - даже сейчас не хочу. Но… - он глубоко вдохнул, почувствовал, как по телу пробежала дрожь, и больше не смог ее сдержать. - Но убью, если это окажется необходимым.

То, что он услышал в ответ, напоминало сдавленное рыдание, и на какую-то секунду он подумал, что действительно все закончено, но потом понял, что это за звук: негромкий мрачный смех, скептический и полный презрения. И тогда всё случилось очень, очень быстро.

Первое проклятие, направленное на него, Гарри блокировал, но когда в него полетело девять или десять, причем со всех сторон, он был вынужден их отразить, и люди начали падать, и кричать, но нападавших все же оставалось больше, чем упавших, и проклятия летели в него снова и снова, и Гарри пришло в голову, что нужно было сжечь все их палочки, но для этого требовалось сосредоточиться на конкретной задаче, чего ему сейчас все равно не дали бы сделать.

Некоторые из проклятий достигли цели, несмотря на всю его защиту, и хотя никаких серьезных повреждений они нанести не смогли, Гарри обнаружил, что у него идет кровь из носа и изо рта, и в нем пробудилась такая ярость, что ее хватило бы обрушить каменный потолок на головы нападающим. Гарри успел подумать, что нечто подобное сейчас и произойдет, но потом дальняя стена обвалилась, сметенная с пути огромным горным троллем, расчищавшим дорогу целой армии, которая с визгом и воем ринулась на Гарри нескончаемым и неодолимым потоком.

Гарри снова прижал руки к земле - чувство было чем-то знакомым, та же мощь и сила, но на этот раз она несла не жизнь, а смерть, и мысленно он видел, как следы, оставленные руками, заполняются кровью, и кровь хлынула из них струйкой, ручьем, потоком, рекой… разлилась океаном.

И Гарри вошел в этот океан, двигаясь вместе со вздымающейся волной.

Руки. Руки, прикасающиеся к нему, и запах страха - грубый, животный, вызывающий тошноту, особенно тяжелый в этой душной темноте. Гарри попытался вдохнуть поглубже, но казалось, что весь воздух куда-то делся.

- Мы уже вышли? Мы ведь выйдем? - Маленькая девочка, та самая, которую он освободил первой. Она уцепилась за его ногу и не на секунду не отпускала. Гарри опустил руку и дотронулся до ее головы с туго заплетенными косичками, но потом вспомнил, что делал этими руками, и отдернулся.

- Надеюсь, что уже скоро, - сказал он таким хриплым, безнадежным голосом, что казалось странным, почему эти люди все же решились идти за ним - но они шли, и все они хотели прикоснуться к нему… казалось, им было просто необходимо прикасаться к нему, и это сводило с ума.

Он моргнул, и в то мгновение, когда глаза были закрыты, понял, что видел вспышку - проблеск света где-то впереди, такой тусклый, что он даже не понял, что увидел его, пока не моргнул.

- Я что-то вижу, - сказал он. Со всех сторон раздался шепот перепуганных голосов, и люди начали тесней сбиваться вокруг него. - Все хорошо. Вы в безопасности. Вы все в безопасности. Оставайтесь на месте.

Стоны. Крики. Дикое рычание - некоторые из них повредились рассудком, и Гарри не мог их за это осуждать. Он шагнул вперед, и толпа расступилась, позволяя ему идти, только две маленькие руки упрямо не отпускали остатки его мантии.

- Я тоже пойду, - сказала девочка.

Рая, вспомнил он. Он еще переспросил "Рэй?", и она повторила по буквам: Р-а-я. Она не была сумасшедшей. У нее было милое личико, перепуганное и грязное, но было понятно, что девочка здорова. Это было первым, что он мог вспомнить после того, как его вынесло волной из кровавого океана; первым, что пробилось сквозь его сознание, напоминая - он сделал еще не все, что должен.

- Рая, - тихо сказал Гарри, и понял, что не находит слов для того, чтобы спорить с ней. - Ну хорошо, - согласился он, - но на всякий случай приготовься убежать.

Гарри чувствовал, как девочка дрожит, пока они вместе осторожно пробирались вперед, медленно нащупывая в темноте путь, соскальзывая с неровных булыжников. Когда оказалось, что им нужно круто подниматься вверх, он взял девочку на руки, и когда она положила голову ему на плечо, заставил себя сдержаться, не опускать ее снова на ноги, не отталкивать от себя. Он напомнил себе, что девочка еще слишком мала, чтобы понимать, каким чудовищем он только что был, и продолжил подниматься к проблеску света.

Просвет становился все шире и отчетливей, и через некоторое время у него не осталось сомнений, что это свет, причем было очень похоже, что это настоящий дневной свет, пробивающийся сквозь расщелину. Он глубоко вдохнул и повернулся так, чтобы Рае тоже было видно.

- Это свет, - сказал он, понимая, что не смог скрыть волнения. - Думаю, это выход наружу. Опусти голову - мне придется убрать несколько камней.

Она послушалась, Гарри прикрыл защитным заклинанием себя, девочку и оставленную в тоннеле толпу, и начал понемногу расширять щель. Из нее хлынул свет, сразу же ослепивший Гарри после долгого пребывания в полной темноте, но он не обращал внимания на слезящиеся глаза, и продолжал увеличивать щель до тех пор, пока не услышал сверху голоса - перепуганное бормотание, которое заставило его замереть.

- Ради всего святого, осторожнее, не подходи ближе к этой дыре! Смотри, как просел пол…

- Говорю же тебе, я что-то слышал. Я слышал человеческий голос…

- А тебе не кажется, мы вряд ли будем рады видеть тех, кто может вылезти из-под земли? Возвращайся, и держи палочку наготове.

- Эй! - крикнул Гарри, сердце которого пропустило удар, а потом забилось как бешеное. - Эй вы там, наверху!

Голоса замолкли. Потом послышался шепот, которого Гарри не смог разобрать. Кажется, сверху спорили. Наконец мужской голос, старающийся звучать как можно суровей, обратился к нему.

- Кем бы вы ни были, вы должны знать, что вторглись… ээ… под территорию, являющуюся собственностью Министерства Магии, и что вы будете немедленно уничтожены, если не назовете себя.

Не успел Гарри открыть рот, как раздался второй голос.

- О, блестяще… ну просто блестяще, Меривейзер. Весьма устрашающе. Ты просто превзошел самого себя. Если это чертов Сам-Знаешь-Кто, он уже, наверное, обоссался от страха.

- Нет! - закричал Гарри, прижимая к себе Раю так сильно, что девочка пискнула и ему пришлось слегка ослабить хватку. - Это… я Гарри. Гарри Поттер.

- Он говорит что он - Гарри Поттер…

- Что он сказал? Он правда сказал "Гарри Поттер"?

- Да! - крикнул Гарри и слегка пошатнулся. - И со мной еще несколько человек… некоторые из них ранены, нам нужна помощь…

В дыру заглянул круглолицый мужчина.

- Мерлинова борода! - воскликнул он, и голова исчезла. - Кажется, это действительно Гарри Поттер… но он весь в крови. И он держит на руках маленькую девочку.

Девочка прижалась к нему щекой, и Гарри опустился на колени, закрыл глаза и замер, дыша глубоко и неровно. Он стоял так довольно долго, не обращая внимания на шум и пыль, и на людей, которые проходили мимо него и шли к свету, слегка задевая его по пути.

- Гарри Поттер, - прошептала Рая ему на ухо, обвивая руки вокруг его шеи. - Можно я потом вернусь с тобой повидаться?

Гарри провел пальцем по нежной чумазой щечке.

- Конечно, - сказал он и передал девочку высокой стройной ведьме из подразделения Модификаторов Памяти. Потом он развернулся и шел, не разбирая дороги, пока кто-то не остановил его.

Они позволили ему принять душ перед допросом, и Гарри полагал, что должен быть за это благодарен. Еще ему предлагали еду, но он отказался - он настолько устал, что после еды его обязательно начало бы клонить в сон, а было похоже на то, что ему понадобится ясная голова. Он сидел, чистый, в мантии с чужого плеча, на кресле, которое в таких обстоятельствах казалось даже слишком удобным, и старался сдержать дрожь. Комната была ярко освещена и полна незнакомых людей.

- Так вы говорите, что у Сами-Знаете-Кого была… целая армия Упивающихся Смертью.

Гарри посмотрел на Роджера Перкинса - мужчину с мясистой красной физиономией, Начальника Охраны Министерства, Третья Смена (так мужчина представился и вел он себя соответственно) - и вздохнул.

- Нет, не только из Упивающихся Смертью. Упивающихся Смертью там было много, намного больше, чем всегда считалось, но там были и другие. Вампиры. Тролли. Огры. И еще другие… существа.

Перкинс неодобрительно смотрел на него сверху вниз, заложив руки за спину.

- И вы утверждаете, что вся эта армия размещалась в подземном городе, расположенном прямо под Министерством Магии?

Гарри пожал плечами.

- Я не знал, под чем это все расположено, пока мы не поднялись наверх.

Перкинс отошел посовещаться с небольшой группой мужчин официального вида, которые сидели в креслах у противоположной стены, внимательно смотрели на Гарри и делали знак Перкинсу, когда у них появлялись вопросы. Когда Начальник Охраны снова повернулся к Гарри, у него в глазах появился блеск, которого до этого не наблюдалось.

- И вы хотите, чтобы бы мы поверили, что вы лично, собственными руками, убили их всех?

Гарри поежился - это было не к месту, но ничего не поделаешь.

- Я не… я не знаю, все ли там мертвы. Я просто дрался, пока на меня нападали. Я не старался перебить всех до единого. - Говоря, он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

- А что вы скажете про Сами-Знаете-Кого? - вкрадчиво спросил Перкинс. - С ним вы тоже сражались?

- С ним не пришлось, - ответил Гарри таким тоном, будто говорил о чем-то очень скучном. - Я просто лишил его магических способностей. После этого от него угрозы не было никакой.

Роджер Перкинс отступил на шаг назад, и уставился на Гарри, как будто у того только что появилась вторая голова.

- Вы… что вы сделали?

От ответа Гарри избавил стук в дверь. Перкинс подошел и впустил в комнату молодого колдуна со взъерошенными волосами, который начал говорить очень быстро, оживленно жестикулируя, но слишком тихо, чтобы Гарри мог расслышать хоть слово. Перкинс и остальные задали несколько вопросов, которые Гарри тоже не услышал, и разрешили молодому человеку уйти. Но в дверях парень повернулся, взглянул на Гарри из-за спины Перкинса, подмигнул и ухмыльнулся. Это был всего лишь жест, и Гарри не знал, что он означал, но почувствовал, как настроение у него немного поднялось.

- Ну что ж, - сказал Перкинс, снова обращаясь к Гарри, - по последним сведениям наши мальчики кое-что обнаружили там, внизу… просто чудовищную картину, и прямо под Министерством, - последние слова он пробормотал чуть слышно, потрясенным голосом. - Но должен сказать, что если вы думали, что перебили всех, вы ошибались - наши парни нашли там живых, несколько Упивающихся Смертью и кое-кого из… остальных, но они ухитрились ускользнуть.

Гарри сам не понял, была ли эта новость облегчением для него. Поэтому промолчал.

Перкинс задумался.

- Я вам скажу, что меня беспокоит, - заговорил он, наконец, как будто Гарри о чем-то спрашивал. - Мы получили несколько очень странных рапортов, касающихся вас, но точно никто ничего не знает - за исключением Альбуса Дамблдора, который и в лучшие времена на редкость скрытный тип и говорит нам только то, что хочет рассказать. - Он взглянул на Гарри, будто ожидая подтверждения, но Гарри снова промолчал. Пусть лучше его тоже считают скрытным.

- Итак, - продолжил Перкинс, вышагивая взад-вперед перед Гарри, - что мы имеем. Темный Лорд обосновался вместе со своей армией прямо у нас под носом, и никто кроме вас об этом не знает, и вы являетесь сквозь щель в полу Министерства с целой толпой магглов, и хотите, чтобы мы поверили, что вы перебили девять десятых всей этой шайки и вдобавок превратили Сами-Знаете-Кого в маггла. Это абсурд. Полный абсурд. А главное, мне хотелось бы узнать… - Перкинс наклонился к нему. Лицо начальника охраны побагровело от злости. - О чем вы умалчиваете?

Гарри моргнул.

- Что вы имеете в виду?

- Я имею в виду, - вкрадчиво произнес Перкинс, присаживаясь на корточки, чтобы смотреть Гарри прямо в глаза, - что мы должны знать все подробности - как долго все это продолжалось, почему вы никому ничего не рассказывали, и что, в результате, заставило вас сделать… то, что вы сделали. Я имею в виду, - повторил он, угрожающе сведя брови, - все, что касается вас и Сами-Знаете-Кого. Не правда ли, очень удобно, что от него не осталось и следа - конечно, ваша история вроде бы прекрасно все объясняет…

- Вы думаете… - От шока и смятения Гарри с трудом подбирал слова, - вы думаете, что это сделал я? Что я был союзником Волдеморта? Вы думаете, что я мог, что я… - он заставил себя замолчать, прекратить этот бессвязный лепет, но все же что-то в его глазах заставило Перкинса поспешно отойти на шаг назад.

- Мистер Перкинс, - негромко окликнул один из сидящих у стены. Перкинс развернулся и подошел туда. Они снова совещались, разговаривая тихим шепотом, причем Перкинс волновался все больше и больше. Наконец он вскинул руки вверх и вышел из комнаты, бросив на прощанье сердитый взгляд на Гарри.

Пожилой колдун, низенький и довольно толстый, с седой бородой почти до пояса, вышел вперед.

- Мистер Поттер, - начал он важно, но мягко, - прошу вас простить мистера Перкинса - он еще молод, и временами горяч. - Он улыбнулся Гарри, как будто теперь у них был общий секрет, потом достал палочку и левитировал свое кресло, переставив его ближе к Гарри. Когда он уселся, стало видно, что у него добрые карие глаза, но сидящие так глубоко, что их было очень плохо видно.

- Мне нет до этого никакого дела, - ляпнул Гарри, не успев сдержаться, и тут же крепко сжал губы.

Пожилой мужчина наклонился и похлопал его по руке.

- Я вам верю, - очень убедительно сказал он, - на этот счет можете не волноваться. Меня зовут Фриббл. Фицвильям Фриббл. Я Министр Внутренних Дел - полагаю, что это мало о чем вам говорит. Смысл этих пышных слов в том, что стараюсь помочь людям ладить друг с другом. - Мужчина одарил Гарри еще одной улыбочкой из серии "это наш с тобой секрет".

- Приятно познакомиться, - машинально ответил Гарри, чувствуя себя почуму-то смешным. К тому же его немного подташнивало.

- Я тоже, мистер Поттер. Знакомство с вами - честь для меня. Вы весьма незаурядный молодой человек.

Гарри снова сжал губы и промолчал.

- Я надеюсь, вы поймете, - осторожно продолжил Фриббл, - что хотя мистер Перкинс несколько переусердствовал, разговаривая с вами, есть вопросы, которые чрезвычайно беспокоят и меня, и Министерство, и народ, которому мы служим.

- Какие вопросы? - спросил Гарри, сжимая подлокотники кресла, чтобы сдержаться.

Фриббл прокашлялся.

- Начнем с того, что некоторое время назад мы узнали о ваших… способностях, но с этого времени ни у кого, за исключением Альбуса Дамблдора, не было возможности увидеться с вами, поговорить… нам приходится обходиться только словами Дамблдора о том…кому вы симпатизируете.

Гарри сглотнул.

- И в чем здесь проблема?

Фриббл улыбнулся.

- Что ж, если бы дело было только в этом, можно было бы считать, что все решено. Ведь сейчас вы здесь. Поймите, мистер Поттер, что это всего лишь естественно для людей - в Министерстве и за его пределами - опасаться чего-то или кого-то обладающего таким могуществом, какое приписывают вам слухи. Мы не могли поговорить с вами и не имели представления о том, что вы намерены делать. Магический мир полагается на нас, доверяет нам и ожидает, что мы обеспечим максимальную безопасность для народа - это одна из наших многочисленных обязанностей. А вот в обязанности Альбуса Дамблдора входит не это, а руководство Хогварцкой школой.

Гарри заерзал в кресле, но промолчал.

- Дело еще и в том, - рассудительно продолжил Фриббл, - что всем известна история о вас и Том-Кто-Не-Должен-Быть-Упомянут. Да, всем понятно, что вы противостоите друг другу практически с самого вашего рождения, но ведь никто не знает достоверных подробностей - в основном ходят разнообразные слухи, а слухи - вещь неконтролируемая и опасная, особенно в сочетании с очень реальной угрозой, таящейся в вашем огромном могуществе. Я бы даже сказал "в ваших". - Он откинулся на спинку кресла, важно разглядывая Гарри. - Если бы вам каким-то образом удалось заключить… союз, вместе вы оказались бы непобедимыми, а наша гибель - неизбежной.

Гарри закрыл лицо руками.

- Я ни за что не стал бы такого делать, - чуть ли не простонал он. - Если бы вы только знали… это же просто нелепо…

- Я уже говорил вам, мистер Поттер - я вам верю. Не нужно так переживать. Я всего лишь пытаюсь вам объяснить, что мы, как и большинство обычных граждан, жили в состоянии неуверенности и неопределенности. Вам нечего бояться.

Гарри медленно поднял голову. Последняя фраза чуть не заставила его рассмеяться, хотя до этого он уже был готов заплакать.

- Нечего бояться, - тихо повторил он, покачав головой.

- По крайней мере, не с нашей стороны, - заверил Фриббл и снова похлопал Гарри по руке. - И не со стороны нашего народа. Теперь, когда все выяснилась, нет ничего легче, чем положить конец опасениям и недопониманию. Мы сообщим официально, что вы не на стороне Того-Кто-Не-Должен-Быть-Упомянут, что вы целиком и полностью с нами.

- С вами, - тихо повторил Гарри.

Фриббл улыбнулся.

- Да, с нами. Что ваши интересы совпадают с интересами Министерства. Что мы будем вместе работать на благо Магического Сообщества.

Гарри выпрямился и устало посмотрел на мужчину, который сидел напротив него и буквально излучал доброжелательность. Потом он бросил взгляд на сидящих у стены и увидел, что те мужчины больше не кажутся мрачными и суровыми - теперь их вид выражал, скорее, рассудительность и готовность к сотрудничеству. Гарри закрыл глаза.

- Я еще молод, - тихо произнес он после долгого молчания, - но это не значит, что я глуп.

Он открыл глаза. У Фриббла был изумленный вид.

- Мистер Поттер, что, ради всего святого, вы…

- Мне нужно идти, - прервал его Гарри, и все сидящие у стены сразу же повскакивали с кресел. Гарри тоже поднялся. Так же поступил и Фриббл, и Гарри почувствовал осторожное прикосновение к руке.

- Мистер Поттер, прошу вас. Нет необходимости…

- Извините, - сказал Гарри, убирая руку. - Прошу прощения за то, что снова вас перепугал, но мне нужно уйти…

- Мистер Поттер! - Фриббл перешел на строгий, повелительный тон. - Вы не можете уйти - не сейчас. - Он моргнул и продолжил чуть помягче. - Я приношу свои извинения за то, что мы…взяли неправильный тон, возможно пошли по неверному пути… но нам нужно многое обсудить. Давайте начнем сначала, договорились? - Гарри шагнул в сторону. Фриббл нахмурился. - Комната защищена анти-аппарационными чарами, мистер Поттер. Это пустая трата сил.

- Я не умею аппарировать, - тихо сказал Гарри. Он огляделся и заметил облегчение на лицах собравшихся. - Я просто исчезаю.

И исчез.

Сначала он подумал, что ошибся.

Было темно, он ужасно устал, так что понятно, что он мог легко ошибиться - наверное, вернулся в пещеру, хотя хотел в хижину.

Гарри моргнул и обстановка хижины начала постепенно становится четче, слегка расплываясь по бокам. Нет, он не ошибся.

Просто кровь заставила его так подумать.

На него вдруг обрушилось осознание того, что он увидел, обрушилось страшным, оглушительным ударом, у него вдруг подогнулись колени и остановилось дыхание, и казалось, что он никогда больше не сможет дышать. Снейп лежал там, где Гарри его оставил - на середине кровати. Смятые простыни стали темно-малиновыми от впитавшейся в них крови, потому что горло Снейпа было перерезано от уха до уха. Руки Гарри будто по собственной воле потянулись к нему, и дотронулись до него, и он был холодным, и липким, и окоченевшим, и очень, очень мертвым.

Гарри отдернул руки, и задел что-то… что-то зашуршало - лист пергамента, испачканный кровью и почти невидимый на простынях. Гарри развернул его - осторожно, как что-то живое - и долгое время смотрел на написанное, пока слова не начали обретать смысл.

Похоже, дражайший Северус забыл важнейшее правило о том, что случается, если долго смотреть в пропасть. Вообще-то не в его стиле так раскисать, но возможно, подобную беспечность можно считать прямым следствием размягчения мозгов, которое он заработал, трахаясь с тобой. Понимаю - эти кризисы среднего возраста могут протекать в особо тяжелой форме, поэтому я с радостью готов дать ему презумпцию невиновности.

Что касается моих собственных проблем, уверяю, что они всего лишь временные, в отличие от состояния, в котором ты найдешь Северуса - оно неизменно. Даже учитывая удивительную неосторожность, характерную для него в последнее время, у меня было мало надежды попасть сюда, располагая такими ограниченными возможностями. Представь себе мою радость, когда я обнаружил, насколько ты облегчил мне задачу!

Не стоит винить себя в случившемся, Поттер, ты всего лишь хотел, чтобы он оставался в безопасности. Уверен, что эта мысль будет тебе большим утешением во все последующие дни

оставшиеся до нашей встречи.

В.

Когда он читал последнее слово, пергамент вспыхнул, и Гарри не понимал, что сам поджег его, пока земля не качнулась под ногами, а сверху дождем не полетели пыль, осколки и обломки. Трясло все сильнее. Гарри отбросил в сторону пылающий пергамент, быстро заполз на кровать, придушенно вскрикивая от ужаса, и прижался к холодному, жесткому телу Снейпа. Он сжался в комочек на смятых окровавленных простынях и ждал, когда земля разверзнется и поглотит хижину.

Временами сознание прояснялось - таких мгновений было немного, но каждое пронзало мглу, словно вспышка молнии.

~~~~~

Когда прекратило трясти, когда земля не поглотила его, Гарри сел, и с него посыпались пыль и щебенка, а он всё вглядывался в потускневшие глаза Снейпа, в его испачканные кровью зубы, словно надеялся отыскать что-то там - но ничего там не было.

Его разум опять не успевал за телом, и сердце вдруг оборвалось в груди, опередив запоздавшую мысль. И, может быть, землю больше не трясло, зато его трясло. Еще как.

~~~~~

Руки обрывались под тяжестью Снейпа. Ужасной тяжестью. Спиралью раскручивалась дикая боль в спине, но не до нее - задохнулся, крепче прижал к себе тело и сделал шаг, потом еще один - всё ближе к двери, по обломкам дома, который они делили на двоих.

~~~~~

Лицо Снейпа, чистое от пыли и крови - Гарри смыл грязь краем чужой мантии, мокрой от росы - такое спокойное и неподвижное в траве на поляне. Его высокий лоб, полупрозрачный в свете утренней зари, такой холодный под губами Гарри.

~~~~~

У него больше не было слез. Он хотел выплакаться, это было ему необходимо, но все слезы высохли, их словно выжгло. Он сел, взял жесткую, ледяную руку Снейпа в свои ладони и замер, не сводя сухих, воспаленных глаз с очень прекрасного и очень мертвого лица. Он ждал.

~~~~

Гарри снова затрясло, когда он заглянул в эти глаза, похожие на бездонные дыры, в черную безжизненную головокружительную бездну, в которой отражался его собственный внутренний мир.

- Я вас предупредил. Я вам сказал. Вы не прислушались.

- Теперь прислушался. Я согласен.

- Очень хорошо. Баш на баш, и дело в шляпе. Счастливо оставаться, мистер Поттер.

~~~~~

Первый луч восходящего солнца коснулся кроны деревьев, дрогнули холодные пальцы, которые он сжимал в руке - и Гарри вдруг понял, что еще может ронять на них слезы.

Снейп не был ему благодарен. Казалось, что он крайне раздражен. Нет, даже возмущен. Но именно это лучше, чем что-либо другое, убедило Гарри в реальности человека, сидящего перед ним на траве.

- Поттер, - прорычал Снейп, которого заметно трясло. Глаза его были темными и пылающими от гнева, но не пустыми - слава Богу, больше не пустыми. - Из всех глупых, безрассудных, необдуманных, дурацких, идиотских номеров, которые ты когда-либо выкидывал… нет, не смей, не лезь ко мне со своими поцелуями! Я еще не отругал тебя как следует…

- Думаю, одно другому не мешает, - примиряющее заметил Гарри и забрался Снейпу на колени.

На этот раз они были лицом к лицу, и была какая-то неторопливость во всем, словно во сне, и Гарри беспрерывно касался всего, до чего мог дотянуться - только чтобы убедиться, что оно не исчезнет. Гарри цеплялся за траву, на которой лежал, за мужчину, который был над ним и вокруг него и в нем - и все, до чего от дотрагивался, было живым. Теплым. Мягким. Живым. Он поймал дыхание Снейпа, взял его лицо в ладони и провел большим пальцем по шраму.

- Ты живой, - простонал он, прежде чем понял, что собирается сделать.

- Было бы… совершенно возмутительно… если бы я еще и… не был живым, - прорычал Снейп и повел бедрами так, что у Гарри перехватило дыхание.

Каждый раз, когда Гарри пытался дотронуться до себя, Снейп отбрасывал его руки, и наконец схватил их и завел Гарри за голову, так высоко, что напряжение от вытянутых рук ощущалось спиной и ногами. А потом не было ничего, кроме медленных, сводящих с ума движений Снейпа, и этого было достаточно, чтобы заставить Гарри уступить, капитулировать, подчиниться. Что он и сделал. Вроде как.

- Быстрей, - выдохнул Гарри наконец - два слога, оказавшиеся необычно длинными, произнесенные в такт сотрясениям тела.

- Нет, - отрезал Снейп, но все же совсем немного увеличил темп. Гарри поджал пальцы на ногах.

Капли пота собирались на лбу и стекали тонкими ручейками по вискам, а утреннее солнце светило Снейпу в затылок, создавая над головой блестящий ореол. Гарри посмеялся бы над таким нетрадиционным ангелом, но вместо смеха получился стон, потому что несмотря на медленный темп, ему вдруг стало слишком хорошо, и горячо, и влажно, и сладко, и он уже чуть было не…

Снейп замер, глубоко погрузившись в него и слегка покачивая бедрами - только слегка, совершенно недостаточно. Гарри издал какой-то нечленораздельный звук, который получился довольно жалобным и был тут же заглушен жадным поцелуем, пославшим дрожь по всему телу.

- Не сейчас, - пробормотал Снейп, оторвавшись от его губ.

- А ко… когда? - еле выговорил Гарри, выгибая спину.

- Не сейчас, - повторил Снейп и освободил руки Гарри, чтобы раздвинуть его бедра еще шире, придерживать их, и продолжать врываться в него - на этот раз чуть быстрее, и в таком ровном темпе, будто он мог вообще никогда не останавливаться. Гарри вцепился в траву, зарылся пальцами в дерн и в землю под ним, и хотя земля больше не соединялась с ним и не делилась своими силами, она поддерживала его, как было всегда - и как всегда будет. Он держался до тех пор, пока в нем не накопилось столько отчаянного желания, что оно смело остатки терпения. Когда Снейп вошел глубоко в него, наклонившись, чтобы поцеловать, а потом отстранился - слегка, только чтобы укусить его под шеей - и у него вырвался звук, больше всего похожий на рычание, Гарри не смог ничего с собой поделать. Он освободил свои грязные, перепачканные в земле пальцы, чтобы вцепиться в гладкую, скользкую от пота спину Снейпа, его ягодицы… все, до чего мог дотянуться…

- Оооххх… садист хренов… ты такой… ооо…

- Пора. Давай.

- …чертовски потрясающий… я… о Боже…

Руки Снейпа скользнули под него, чтобы схватить за плечи, сжать изо всех сил, надавить, а потом он закричал - так громко, как сам не ожидал от себя - и почувствовал внутри себя горячее, пульсирующее тепло, и тут же откликнулся, излившись на теплый живот Снейпа. Наслаждение было настолько непомерным, что его трясло, он снова и снова бился затылком о землю, пока Снейп не сунул руку ему под голову, привлекая его к себе для поцелуя, который, казалось, будет продолжаться целую вечность.

И в каком-то уголке его сознания так и было.

Наконец наступила осень, и с парадного входа Хогварца было хорошо видно Запретный лес во всей его темно-зеленой, рыжей, золотой красе. Гарри пообещал себе, что в ближайшее время выберется туда прогуляться, полюбоваться изменениями, которые принесла природе осень - и плевать, согласится ли Дамблдор с тем, что это вполне безопасно, или нет. Теперь он не был всесилен, но зато он успел понять кое-что о магической силе и о том, на что она способна (или не способна). Он сумеет постоять за себя.

Гарри услышал шаги за спиной и, повернувшись, увидел Снейпа, который величественно спускался по ступеням, хмуро глядя вдаль - скорее всего в ожидании учеников, которые должны были появиться с минуты на минуту. Но может, Снейп вообще весь первый день нового учебного года ходит мрачнее тучи. Гарри нисколько не удивился бы.

- Уже жалеешь, что проклятие больше не действует? - поинтересовался Гарри и слегка съежился, когда Снейп без особого настроения тряхнул его за загривок.

- Идиот, - невыразительно сказал Снейп и убрал руку. Гарри сразу же почувствовал, что шее стало холодно.

Они стояли рядом, вглядываясь вдаль. Гарри вдруг очень захотелось, чтобы Снейп обнял его за плечи. Парень вздохнул. Он подозревал, что у него еще не раз возникнет такое желание.

- Так что, - тихо сказал он, засовывая руки в карманы и радуясь, что уже начало темнеть и не видно, как он покраснел, - когда я смогу тебя увидеть?

- Если повернешь голову на несколько градусов влево - практически немедленно, - сухо ответил Снейп.

- Ну и гад же ты, - пробормотал Гарри. - Ты же прекрасно понял, что я имел в виду. - Он повозил носком ботинка по неровной ступеньке. - Сомневаюсь, что Дамблдор будет закрывать глаза на… все это.

Снейп тихо фыркнул.

- Вообще-то Альбусу сейчас не до того. Он разрывается между восторгом от того, что ты успел сделать, прежде чем избавился от своего Дара, и глубоким разочарованием от того, что ты все же предпочел от него избавиться. У меня складывается впечатление, что в нынешнем состоянии он ничего не заметит, даже если ты решишь отыметь всю квиддичную команду посреди Большого Зала.

Гарри поднял бровь. У него пока не очень хорошо это получалось, но он старался.

- Так что, думаешь, стоит попробовать? Вряд ли еще раз такой шанс подвернется.

Пальцы Снейпа коснулись его спины - легчайшее, мимолетное прикосновение, заставившее Гарри вздрогнуть.

- Можешь придти ко мне в комнату этим вечером, - чуть слышно сказал Снейп. - Когда в замке погасят свет. Если тебя поймают в коридорах, можешь порыться в памяти и припомнить какое-нибудь правдоподобное объяснение своему поведению. Хотя, конечно, тебе все равно никто не поверит.

Послышавшееся вдали громыхание заставило обоих вскинуть головы. Это показались первые кареты, запряженные существами, которые никогда уже не будут для них невидимы.

- Я должен идти, - мрачно сказал Снейп, у которого сейчас был вид человека, выжимающего лимон в бокал виски. Потом он молча развернулся и удалился в замок. Гарри остался в одиночестве, и по спине у него все еще бегали мурашки, а сердце ёкнуло.

Он смотрел на приближающиеся кареты, слегка покачиваясь с пяток на носки и пытаясь себе представить, как все пройдет. Он никогда не чувствовал себя настолько далеким от того мальчика, которым был в конце последнего семестра, и понятия не имел, как будет возвращаться к прошлой жизни после всего того, что ему пришлось пережить. Холодный ветер трепал его мантию, бросал волосы в глаза, и от его унылого воя Гарри пробрала дрожь. Он сжал в карманах кулаки и сгорбился.

Кареты были освещены фонарями, и в сочетании с везущими их странными существами казались нереальными, чуть ли не призрачными в сгущающейся тьме. Но впечатление бесплотности исчезло, как только кареты остановились возле замка, из них высыпали студенты, и вокруг вдруг стало очень шумно от грохота багажа, возбужденных голосов и смеха. Гарри заметил Рона и Гермиону, которые выскочили из третьей кареты, оживленно махая ему руками и улыбаясь, и тут же поспешили к нему, хотя их здорово тормозил внушительный багаж. Даже в тусклом свете каретных фонарей Гарри видел, что оба сильно загорели, выглядят очень счастливыми и заметно вытянулись за лето. Они теперь были намного выше его. Особенно Рон.

Он пошел им навстречу, хотя ноги вдруг стали как ватные. Но всего через три шага неприятный холодок в животе исчез, и Гарри обнаружил, что радостно и искренне улыбается в ответ.

На главную   Фанфики    Обсудить на форуме

Фики по автору Фики по названию Фики по жанру