Расплата
(To Sow and to Reap)
Автор: kai
Переводчик: Мильва
Оригинал: здесь
Pairing: Гарри/Северус/Дамблдор
Рейтинг: PG-13
Жанр: angst
Краткое содержание: Дамблдор принимает решение.
Дисклеймер: Персонажи принадлежат Дж. К. Роулинг.
Размещение: с разрешения автора и переводчика.
Он невыносимо прекрасен.
Это красота грозового неба, скалистого берега, на который обрушиваются штормовые волны, красота кричащего новорожденного младенца. Яркая, непривычная, дикая красота. Чтобы постичь ее, нужен или глаз знатока или любящее сердце.
И поэтому я не должен удивляться тому, что Гарри Поттер – Мальчик-Который-Должен-Был-Умереть, худощавый, тонкий юноша со взглядом ловца и слепой львиной отвагой, сумел заглянуть под отталкивающую оболочку и отыскать спрятанную под ней редкую жемчужину.
Гарри и Северус стоят сейчас передо мной, не прикасаясь друг к другу, но достаточно близко, чтобы казаться единым целым. Глаза Северуса опущены, но Гарри с вызовом встречает мой взгляд.
Вызов, несмотря на все, что я для него сделал!
– Альбус, – говорит Северус, и его прекрасный голос кажется хриплым и надломленным, – моему поступку нет оправданий.
Я недовольно поджимаю губы и хмурю брови.
Когда пятна сошли с кончиков его пальцев, когда искусанные ногти снова стали гладкими, что ж, именно тогда у меня должны были возникнуть подозрения.
Когда он начал жаловаться на зубную боль и почти перестал есть, когда я велел Поппи направить его к дантисту, и он вернулся оттуда с ровными белыми зубами, я должен был почувствовать, что наша связь ослабевает.
Когда он отрастил волосы ниже плеч, когда начал принимать ванну по два раза в день, когда неожиданно вновь заинтересовался квиддичем, когда его бледная, землистая кожа покрылась золотистым загаром…
О, да, я должен был догадаться.
Поттер прищуривается и кладет руку Северусу на плечо.
– А мне, – говорит он, – и не нужны оправдания.
Я отворачиваюсь, чтобы не проклясть на месте зарвавшегося щенка и чтобы поразмыслить над этим непредвиденным осложнением.
Он – сама страсть.
Темное пламя, которое я старательно взращивал в нем, пока он из мальчика превращался в мужчину.
Я питал это пламя своими потом и кровью, я вторгался между его юными губами и мягкими, девственными бедрами. Я раздувал это пламя подарками в виде книг, свитков, тайных знаний; как же я ублажал его тело и его разум!
И когда он ушел от меня ради обещанной любви и запретной власти – ха! – и когда приполз обратно, сломленный, раскаявшийся и заклейменный, я встретил его с радостью, конечно. И сурово наказал его за предательство.
Я предложил ему возможность искупления и он, стоя на коленях с моим членом во рту, принял ее и испил до дна.
А теперь – это. Второй удар мне в спину: жестокая плата за годы заботы и покровительства.
Будь Северус любым другим преподавателем, будь Поттер любым другим студентом, я вычеркнул бы их имена из истории. Я уничтожил бы их, а затем развеял бы их пепел на жестоком ветру всеобщего осуждения.
Но мне все еще необходим каждый из моих инструментов: у меня есть и другие блудные дети, которых нужно вернуть на положенное им место.
И поэтому, полностью овладев своими чувствами, я поворачиваюсь к ним и говорю:
– Мистер Поттер, оставьте нас, пожалуйста.
Поттер сжимает плечо Северуса побелевшими пальцами.
– Нет, – отвечает он. – То, что хотите сказать ему, скажите и мне.
Но Северус сбрасывает его руку, слишком поздно проявляя редкий ум, который я так терпеливо взращивал в нем.
– Пожалуйста, Гарри, – просит он. – Уходи.
Я наблюдаю за их безмолвным спором – слова им не нужны, и Поттер, наконец-то, к моему удивлению, уступает. Он бросает на меня последний, упоительно яростный взгляд (ох, если бы взглядом можно было убить!) и уходит, с тихим хмыканьем закрывая за собой дверь.
Северус сразу же опускается на колени и целует край моей мантии.
Когда-то этого было бы почти достаточно.
Когда-то я выпорол бы его, а потом взял бы его, окровавленного и всхлипывающего, прямо на этом столе. Или, напротив, не обращал бы на него внимания – возможно, это даже более жестокое наказание для такого слабого, зависимого создания, как Северус. Я заставил бы его тенью ходить за мной по пятам, словно несчастного, побитого щенка, выпрашивающего жалкие крохи внимания и любви.
Но сегодня я не склонен прощать, и никакой крови, боли и унижения не хватит, чтобы загладить вину, нет.
Я беру его за подбородок и заставляю его поднять голову.
– Смотри на меня, Северус.
Черные блестящие волосы скользят по моей руке, когда он медленно встречается со мной взглядом. Его глаза сухие, лицо непроницаемо, и впервые за все время нашей связи он полностью закрыт от меня.
Мое сердце сжимается, и все, на что я способен, это не свернуть ему шею. Это именно то, чего я боялся – что не сумел сделать Риддл, то удалось Поттеру.
И что мне теперь делать с моим испорченным клинком? Что я должен предпринять, прежде чем он сломается в моих руках?
Я беру его лицо в ладони, наслаждаясь нежными прикосновениями его мягких, чистых волос; юный Гарри Поттер – более чем достойный соперник.
– Мой дорогой мальчик, – говорю я, наконец, и с искренним удовольствием. – Я нисколько не сержусь. Ни на одного из вас.
Тоненькая морщинка появляется между его бровей, но он не решается перебить меня.
– Напротив, Северус, – добавляю я, предвкушая смертельный удар. – Я очень доволен тем, что ты обеспечил преданность мистера Поттера нашему делу. Продолжай, я настаиваю на этом.
И, наклоняясь, чтобы поцеловать его в лоб, я чувствую, как пульсирует его горячая кровь под моими ладонями.
Я добродушно улыбаюсь, наслаждаясь ужасом и пониманием в его глазах.